Свой среди чужих

23.12.2017 12:04

Есть люди, которые не нуждаются в представлении, и не потому, что они какие-то звезды, а потому, что они постоянно среди народа. Один из них — это Алибек Алиев, который уже не Уполномоченный при главе республики, но запомнился людям именно так. Его имя неразрывно связано с «Заботой», с Эльтавским лесом, защитой прав населения буквально во всех областях. В народе за Алиевым уже закрепилось прозвище с легкой руки академика Шамиля Гимбатовича Алиева «социальная скорая помощь Дагестана», потому что он сегодня в Агульском районе ругается с администрацией и требует обеспечить светом маленький аул, а завтра лично отгоняет спецтехнику с места незаконного возведения дома на детской площадке и попадает в суд из-за этого. Он, пожалуй, самый открытый чиновник для журналистов и народа.

Алиев многим знаком как чиновник, но мы же попытаемся понять его как простого человека.

— Вы уже четыре года занимаете эту должность. Как вы ее себе представляли и что оказалось в итоге?

— Я начинал с начальника отдела управления внутренней политики. Мы курировали районы и были в курсе всех событий в каждом районе и селе Дагестана. Я очень часто выезжал в командировки, и можно сказать, что тогда понял, что у нашей власти, у чиновников нет прямой, человеческой связи с простым народом. Мною бывшему главе было высказано предложение минимизировать эту пропасть, и тогда меня назначили заместителем Управления по противодействию коррупции и создали отдел оперативного реагирования. Мы создали телефон горячей линии, который транслировали даже по самым отдаленным селам республики, и просили сообщать о коррупции, о чиновничьем беспределе, о нарушении прав в школах, садиках, больницах и так далее. В свою очередь мы выбирали самые щепетильные случаи и выезжали разобраться на месте. Тогда же я понял, что многие вопросы можно решить на месте: на уровне сельского поселения, на уровне района, на уровне полпредства, не выезжая сюда, на площадь. Главное работать «прозрачно», слушать людей и понимать, за что они получают зарплату. Для каждого газета или площадь — это конечная инстанция, а если и тут их не выслушают, то наступит полное разочарование во власти. 

Я стараюсь принять каждого, кто пришел ко мне, и если человек прав, то, чуть ли не взяв его за руку, вожу по кабинетам, начиная от вице-премьера. В республике огромное количество чиновников и депутатов, которые должны работать на людей, а потому, что этот механизм не работает, народ выходит на площадь, обращаются к главе республики, к председателю правительства, в Народное Собрание. 

— У вас есть странички в социальных сетях, где вы просите людей отправлять вам свои обращения. Кроме того, вы везде среди народа раздаете свой мобильный номер с просьбой звонить и сообщать о положении их дел. Помимо этого к вам и сюда приходят люди со своими проблемами. Вопрос: вам не надоедает? 

— Понимаете, я из той семьи, которая испытала на себе жизненные трудности. Мой отец — участник Великой Отечественной войны, который вернулся с фронта без одного глаза, а к концу жизни у него вообще пропало зрение. Как вернулся с войны, он работал в колхозах, совхозах, а свои последние лет 20 ремонтировал дороги. В конце1980-х годов дом родителей сгорел дотла, а сами они чудом остались живы. Куда только я не направлял телеграммы с просьбой предоставить участнику войны жилплощадь. Из Москвы пришло указание обеспечить отца жильем, но уже на уровне Дагестана вопрос был замят. Когда я уже сам начал работать в Белом доме, начал интересоваться, как и почему это произошло. Выясняется, что один из заместителей председателя правительства при свидетелях повертел в руках бумагу, направленную из Москвы, и спросил: «Ну что, помогать старику или не помогать?» Вопрос был риторический, и поэтому он отложил ее в сторону со словами: «Если ему поможем, то и другим придется помогать». Вот так и решилась судьба людей. Я это пропустил через себя, было полное разочарование во власти в таком отношении к участникам войны. У меня у самого не было возможности строить, но я все же начал строить, и когда уже перекрывали крышу, родители ушли из жизни. Я не успел, и это урок номер один!

Так вот, в каждом человеке, который идет жаловаться ко мне, я вижу свою мать. Какое я имею право не выслушать, не войти в ее ситуацию и не помочь? К сожалению, не все успеваю. Да и бывало, что нервы не выдерживали, когда человек, самостоятельно не ударив палец о палец, требует у меня решения своих проблем и названивает ночами.

— У каждого обращенца своя проблема. У кого-то месяц нет воды, у кого-то негде жить, у кого-то требуют взятку. У вас ведь нет таких полномочий…

— Всевышний помогает! Каждому благому шагу Всевышний сопутствует. Приведу пример. Я за эти четыре года четырем семьям смог помочь с приобретением квартир. Сам живу на съемной квартире, хоть многие и не верят, но для себя просить никогда не стану. Так вот, была семья из пяти человек, среди которых была девочка с синдромом Дауна. Они жили в семейном общежитии на 18 кв. м. на четвертом этаже, где кухня была в конце коридора, а санузел на первом этаже. Девочке было 15 лет, и мать не могла отойти от нее не на шаг. Отец работал разнорабочим на стройках, а два мальчика — старшеклассники. Все живут в одной комнате, и это была ужасная картина. Мать рассказывает, что месяцами ходила стоять в очередях за памперсами для ребенка. Но самое худшее в этой ситуации то, что, когда мать отошла в кухню приготовить обед, девочка упала с балкона четвертого этажа и сломала себе позвоночник. От безысходности она написала в одну общественную организацию, которая вышла на меня с просьбой помочь. Не обратить на это внимание невозможно, и я пошел к ним вместе с журналистами, чтобы убедиться во всем и дать людям какую-то надежду. Не поверите, после выхода передачи на экраны нашелся застройщик, который в самом начале строительства многоэтажного дома сделал ният, что если у него все хорошо пойдет, то он отдаст однокомнатную квартиру неимущей семье. Но после ознакомления с ситуацией он оформил на эту семью квартиру 100 кв. м. на втором этаже этого дома. 

— А были за этот период чиновники, которые помогали?

— В моей памяти был только один случай — это когда депутат, уже бывший, Ислам Гусейханов, узнав о детях-сиротах, которых приютила одна женщина из Гергебильского района, увидев, в каких условиях они живут, построил им двухэтажный дом со всеми условиями и даже сделал пандусы. Это было искренне по-человечески.

— Самое безумное предложение, которое вам когда-либо делали?

— Их было очень много, но так как я в основном занимался приостановлением незаконных строек, чаще предлагали квартиры. В Махачкале дома растут как грибы. Вы видите, во что превратили город? Даже на детских площадках посреди домов пытаются возвести многоэтажку. Люди идут на разные уловки: находят пожелтевшую бумагу, набирают там разрешение на печатной машинке и врут, что оно выдано им еще во времена экс-мэра Махачкалы Саида Амирова. В итоге, когда дело доходит до суда, дают там деньги и продолжают строить. Большинство строек в городе возводится по положительным решениям суда. 

Если бы я поддавался такому соблазну, то был бы богатейшим человеком в Махачкале. Но мое богатство — это двое сыновей, которых мне Всевышний подарил за полтора года.

— О чем вы больше всего сожалеете? Не касаемо карьеры, а вообще.

— Я думал, что родители будут жить вечно, и даже не допускал мысль, что их не станет. Отец умер чуть раньше, а вот когда умерла мама, передо мной образовалась пропасть. Как это, больше не видеть мамины глаза?! Положа руку на сердце, могу сказать, что жалею о том, что не успел построить им дом. И я боюсь, что мне не уготовлено много лет и мои дети так же окажутся без крыши над головой. Эти мысли стали чаще посещать после рождения второго сына. 

— Назовите три основных принципа, которым вы никогда не измените.

— Самое главное — это не врать, не подводить и быть искренним. Человек чувствует, когда ты с ним «прозрачен». Если даже я не могу помочь человеку, я его выслушиваю, подсказываю и объясняю. Многие приходят сюда насчет квартир, и с приходом каждого нового главы республики большинство обращений бывает на этот счет. Не понимают, что сейчас времена другие, государство дома не строит. Даже вот таким людям объяснив, что не получат они квартиру, куда бы они ни пошли, ты помогаешь. 

— Как проходит ваш выходной день?

— У меня он один, в воскресенье. Я досыпаюсь, после чего иду в парилку с друзьями. А еще я каждый вечер бываю на море. В любой день иду в 10 часов вечера и даже после дальней командировки. Мне кажется, что ходьба и море забирают весь негатив и дают энергию. Еще вся усталость проходит, когда ты открываешь дверь квартиры, а оттуда выбегает маленький человечек и с криком: «Папа!» кидается тебе на шею. После этого уже ничего не нужно.

— Если бы вы оказались в таком положении, что полностью можете поменять расклад вещей в республике, с чего бы вы начали?

— На этот вопрос как чиновник я не должен отвечать. Но это же диалог с простым человеком, поэтому отвечу: я, не моргнув глазом, убрал бы с должностей людей, у которых коррупция в крови. Не бывает бывших наркоманов, как сказал один врач. Так и с коррупцией, тут нужно «хирургическое» вмешательство. Даже не говоря обо всей республике, можно просто начать со столицы.

Первое, на мой взгляд, это порядок на строительном рынке. Бывшему главе я предлагал такую схему: создать независимую комиссию из архитекторов, Минстроя, добровольцев, журналистов, общественников и по всем улицам Махачкалы провести документальную ревизию. В городе строилось 189 незаконных высотных домов, из которых мне удалось приостановить ровно 43. Надо провести полную ревизию и четко определить правила градостроения, чтобы горожане четко знали, где зона частной стройки, на каком отдалении от дороги или иной стройки можно строиться. Но вряд ли на это пойдут, слишком много людей с этого кормятся: судьи, участковые, городские чиновники.

В-вторых, надо заняться лекарственным обеспечением больниц республики. Было огромное количество жалоб на то, что больные вынуждены сами покупать лекарства, и всяких раз эти жалобы подтверждались. К примеру, я был в Бабаюртовской больнице, где без сопровождения врачей совершил обход по палатам, поговорил с больными, которые вытаскивают из тумбочек лекарства, которые они купили сами. Провожу там же совещание с главврачом больницы, которая жалуется на то, что ФОМС деньги не выдает, Минздрав не поддержал. Я дал им месяц, чтобы исправить ситуацию, и вернулся в назначенный день с представителями того же ФОМСа и Минздрава. И что думаете, прохожу по тем же палатам, и больные говорят уже совсем другое, у всех есть лекарства. Поднимаю одну из историй болезни, где семь назначений, и прошу врача положить на стол все лекарства для этого больного. Поставили на стол семь лекарств. Вопрос к главврачу: «Уважаемая, почему всего этого не было месяц назад?» Больным говорят, что лекарства не выделяются, и направляют в аптеку, которая находится на территории этой же больницы. В течение трех лет была такая ситуация в учреждении. Почему республиканский Минздрав этого не видел? 

Один из важных, мне также кажется,  — это вопрос детских садов. Мы все знаем, какие там есть проблемы. Помимо объективной нехватки садиков есть и другие проблемы, для решения которых деньги не нужны. Не имея возможности устроить ребенка в садик, малоимущие оказываются меж двух огней: нет денег устроить, а денег нет потому, что не могут выйти на работу.

Было несколько случаев, когда я предлагал людям провести, так сказать, «контрольную закупку», но родители не согласились. Для них лучше отдать эти деньги, и пускай ребенок с детства знает, что такое коррупция. Если половину заведующих республиканских детских садов, от которых больше всего аргументированных сигналов поступает, снять с должности, то такая практика пропадет. Тут нужна смелая политика, но на такое вряд ли кто-то пойдет, потому что часть этих денег идет и туда, «наверх».

— Каким было самое большое разочарование в вашей жизни?

— Их было очень много. Самое большое разочарование — это когда ты не ожидал от человека такого поступка. Такой случай у меня связан с домом-интернатом для умственно отсталых детей «Забота», который подведомствен Министерству труда и социального развития республики. Ко мне обратились выпускники, которые предоставили такие фотографии и видео, от которых мурашки по коже. Эти ребята сами прошли через это, и их задачей было огородить от такого зверского отношения других воспитанников. Я выехал туда в надежде исправить ситуацию, не опозорив Дагестан на всю страну. Обычно в «Заботе» все проверяющие поднимались сразу на второй этаж, где было накрахмаленное белье, дети были чистые, и начинали все это с застолий, с коньяка. Не поверите, но человек, который курировал вопрос защиты семьи, материнства и ребенка, после своей очередной проверки уходил из интерната с полными пакетами продуктов! Фотографии у этих ребят имеются. Но я пошел не той дорогой и попросил открыть мне дверь в подвал, где держали детей. Мне долго не открывали дверь, и когда ее все же открыли, мы чуть не упали от вони, которая там стояла. И что, надо было промолчать мне?! Нет, я так не привык. Кстати, об этом ведь одной из первых написала ваша газета, показывали по телевидению. На тот период руководителем администрации главы республики был экс-министр труда Исмаил Эфендиев, который возглавлял это ведомство около 20 лет. И естественно, что он был ответственен за весь беспредел, который там творился, ведь его назначенцы там руководили. Я полагал, что дело сделано, проблемы обозначены, и будут решения. После этого я на десять дней по состоянию здоровья был вынужден уехать на обследование. Пока я был занят лечением, подобрали момент и сказали бывшему главе республики, что якобы оппозиционный депутат из Госдумы заказал эту шумиху Алибеку Омаровичу, который якобы взял за это деньги, опозорил республиканскую власть и уехал. Было запланировано мое увольнение, сказали оформить приказ, отобрать служебную машину. Вот тогда нашелся всего один мужественный человек, Алексей Гасанов, который объяснил Рамазану Абдулатипову, что на самом деле я, общественность и все журналисты правы. Чтобы не ударить лицом в грязь, которую сотворили сами, люди иногда подставляют других. Но удивительно, что он и второй раз по этой же схеме соврал новому главе республики Владимиру Васильеву. Прошло три года, и несмотря на то, что правда оказалась на нашей стороне, этот человек не успокоился. Просто некоторые чиновники за многие годы научились шептать на уши нужным людям выгодные им вещи. Это просто удивительная способность с личной выгодой приспосабливаться ко всем новым руководителям.

— Вы чувствуете себя свободным человеком? Можете сказать, что вы живете в демократической республике?

— Нет такого ощущения, потому что кругом много лжи и коррупции. Я не вижу, что все законы работают. А моя личная свобода в том, что я сохранил свое лицо и мне никогда не покажут в спину пальцем, и не скажут «взяточник». Когда я просто иду по городу, бывает, что подходят и руку пожимают. Вот это дорогого стоит. Народ знает меня как облупленного, а чиновники пускай говорят, что хотят, потому что за время работы я многим тыкал на их бездействие и нажил себе врагов. 

— Можете сказать, что должность изменила вас как личность?

— Сам я с этим не согласен, но со стороны все равно другое мнение. Даже если ты десять раз помог человеку, а на одиннадцатый раз не смог, он будет тебя больше всех критиковать. А еще раньше я в галстуках не ходил.

Знаете больше? Сообщите редакции!
Телефон +7 (8722) 67-03-47
Адрес г. Махачкала, ул. Батырмурзаева, 64
Почта info@ndelo.ru
Мы в соц. сетях:
Смотрите также

«Идут в политику, чтобы решать свои вопросы за счет народа»

Волк Хан — газете «Новое дело»

03.08.2018 16:39

Не налогом единым

Какие факторы должны стать основными для развития республики

23.06.2018 07:00

«В Дагестане нет национализма»

Дагестанцы, рвущиеся в Москву в поисках лучшей жизни, это уже ...

23.06.2018 03:30