Какого главу региона хотят видеть жители субъектов СКФО? Этот вопрос стал предметом исследования Russian Field. Про результаты работы написали 29 апреля «Ведомости», в частности про Дагестан.

«Наводнение стало ключевым политическим эпизодом. В восприятии жителей оно показало неготовность власти защищать людей. Проблема серой застройки здесь раскрылась особенно болезненно: люди считают, что чиновники годами допускали строительство, выдавали или терпели сомнительные документы, а затем, когда дома пострадали, ссылались на отсутствие «зеленки» и отказывали в помощи. Из-за этого претензия к власти носит не только хозяйственный, но и моральный характер», – говорится в исследовании Russian Field.

Там же отмечается, что отношение к главе Дагестана в республике «преимущественно негативное». «Главная претензия – он воспринимается как «не свой» руководитель, назначенный извне и не чувствующий дагестанский контекст». По данным социологов, публичные разносы, резкие формулировки и унижение подчиненных или жителей считываются как нарушение местной культуры достоинства.

На Северном Кавказе, в Дагестане, сформирован простой запрос к власти: люди хотят видеть местного хозяйственника, который отвечает за свои слова и проявляет уважение к родной земле, вере и людям, говорит директор Института региональных проблем Николай Юханов.

«[Глава Дагестана Сергей] Меликов не соответствует этому запросу в отличие от [главы Чечни Рамзана] Кадырова, [главы Кабардино-Балкарии Казбека] Кокова и [главы Карачаево-Черкесии Рашида] Темрезова. Полагаю, что главе Дагестана не стоит бояться брать пример с сильных руководителей. Таким образом ему можно исправить ситуацию. Однако народы Дагестана с надеждой смотрят в сторону [экс-заместителя полпреда президента на Дальнем Востоке] Магомеда Рамазанова, которого президент направил на помощь в ликвидации последствий паводков», – сказал эксперт «Ведомостям».

Однако с такой оценкой не согласился политолог Илья Гращенко, который в одной из социальных сетей дал свой комментарий к проведённому исследованию:

Главный результат очевиден: картина сложнее, чем ее пытаются представить медиа-версии и пересказы.

⠀

Во-первых, запрос на «местного главу» в Дагестане - один из самых низких в округе: 47%. Ниже только в Карачаево-Черкесии - 46%. Это важная деталь. В Дагестане запрос на «своего» не может быть всеобщим уже потому, что местные элитные механизмы во многом привели республику к проблемам - от серой застройки и земельных конфликтов до управленческих дисбалансов.

⠀

Формула «поставьте местного, и все наладится» здесь не работает. В Дагестане местность сама по себе не является гарантией доверия. Для части общества она может означать не близость к людям, а старые договоренности, кланы и неформальные обязательства.

⠀

Во-вторых, запрос на руководителя-хозяйственника максимален в Ставропольском крае - 57%, ниже в Северной Осетии - 42%, а в Дагестане еще ниже - 37%. Ниже показатели только в Чечне и Ингушетии. Это принципиально: ожидания от власти в Дагестане не укладываются в формулу «пришел технократ и все починил». Слишком много вопросов здесь лежат не только в администрировании, но и в политическом балансе.

⠀

Например, реформа местного самоуправления. Формально это вопрос архитектуры: одноуровневая или двухуровневая система, полномочия, бюджет, контроль. Классический технократ посмотрел бы на таблицы и принял решение по логике управленческой рациональности.

⠀

Но в Дагестане это не просто административная настройка. Это политически чувствительная конструкция, затрагивающая десятки локальных балансов. Поэтому решение нельзя принимать только «по алгоритму». Его приходится обсуждать, объяснять, согласовывать с обществом и учитывать специфику районов, потому что за каждой схемой управления стоят реальные группы интересов.

⠀

То же самое с чрезвычайными ситуациями. В условиях паводков, размытых документов, неоформленного жилья и людей, которые живут не там, где зарегистрированы, обычный регламент быстро упирается в пределы применимости. Здесь нужен ручной режим - координация фондов, работа с меценатами, консолидация ресурсов, политическое сопровождение.

⠀

Поэтому разговор про «идеального технократа» или «универсального хозяйственника» часто превращается в популистскую конструкцию. Такие фигуры удобно упоминать как магическое решение, но на практике никто точно не объясняет, где их взять и как они пройдут через реальную среду Северного Кавказа.

⠀

В-третьих, отрицательные оценки деятельности глав регионов чаще фиксируются в Дагестане, Ингушетии и особенно в Северной Осетии - Алании. Но это не уникальный «дагестанский феномен». Скорее, это отражение высокой конфликтности, накопленной усталости и завышенных ожиданий в наиболее сложных субъектах СКФО.

⠀

При этом жители округа ясно формулируют, какие качества хотят видеть у будущего главы региона: забота о простых людях - 42%, честность и порядочность – 27%. И только затем идут сильный характер – 15% и хозяйственный, управленческий опыт – 14%.

⠀

Из результатов опроса не следует вывод, который многим хочется навязать: будто проблема исключительно в фигуре главы региона. Исследование показывает другое – масштаб системного кризиса, который формировался десятилетиями. Поэтому любой руководитель Дагестана оказывается под максимальным общественным давлением, независимо от фамилии.

⠀

Главный парадокс Дагестана в том, что жители одновременно хотят сильной власти и с недоверием относятся к радикальному наведению порядка, если оно задевает привычные локальные механизмы. Хотят справедливости, но опасаются, что она придет как внешнее давление.

⠀

Именно поэтому Дагестан нельзя описывать простыми формулами. Это не история про «не того главу». Это история про сложную республику, где управленческий кризис давно стал политическим, а политический - социальным.