Сегодня, накануне 68-й годовщины со дня освобождения нашей родины от немецко-фашистских захватчиков, коллектив редакции «Нового дела» поздравляет ветеранов с Днем Победы и желает им здоровья и долгих лет жизни!

Дада Абдурахманович
АБДУРАХМАНОВ, родился 16 мая
1916 года в селе Султанянгиюрт
Кизилюртовского района
— На фронт меня забрали в декабре 1942 года. Сначала отправили в Грузию на обучение. Учился на связиста. По окончании определили в эшелон, выдали военную форму и в апреле 1943-го отправили на фронт. Перебросили в Ростов. Дорога к нашим частям была перекрыта, поэтому шли пешком. Старались идти подальше от автодорог — их бомбили немцы. Нас было человек 70. Пока дошли до войсковой части, которая располагалась в городе Ельце, входившем тогда в состав Орловской области, наши ряды сильно поредели. Многие обессилили от голода. В Орловской области и получил боевое крещение.
На войне не имело значения, на кого тебя учили, новобранцев бросали туда, куда было необходимо. И я стал пулеметчиком. Как-то в бою мой пулемет вышел из строя. Тогда я взял у убитого бойца винтовку, а она тоже оказалась неисправна, нашел другую. В том бою был ранен. Пуля попала в руку и оторвала мне палец.
Отправили на лечение в госпиталь под Воронежем. После того как меня привезли, госпиталь стали бомбить немцы. Он располагался рядом с лесом, раненых, которые могли ходить сами, отправили в полк, размещавшийся здесь же, в лесу. Тяжелобольных эвакуировали на поездах.
После ранения я перестал получать письма из дома. Я ж не знал, что родным сообщили о том, что я погиб, думал, что писем нет из-за того, что идут ожесточенные бои и дороги везде перекрыты. Хотя моим товарищам из Узбекистана и Таджикистана письма приходили регулярно. О том, что я жив, родители узнали из моих писем, которые я неустанно отправлял. После этого они ответили и даже выслали мне посылку.
Как только поправился, нас перебрасывали на разные фронты, обучали стрельбе, но на передовую не отправляли.
Когда я находился в военной части в Тамбовской области, из Москвы прибыли офицеры, выбрали нескольких человек, в том числе и меня, и отправили на Понтонный завод для строительства мостов. Там пробыл 4-5 месяцев. Затем отправили на Ленинградский фронт, оттуда в Эстонию, Латвию, Литву. Там и встретил победу. На фронте радио работает бесперерывно, по нему и сообщили, что наши войска одержали победу. Все вокруг стали кричать: «Ура!».
Демобилизовали меня только через четыре месяца. Вернулся в родное село ночью. Шел через Шамхал-Термен по железной дороге, чтоб не заблудиться. К этому времени брат построил новый дом. Пока его не завершили, наши родители временно жили у других. Я еле нашел этот дом. Пришел, отец с матерью спали, больше никого в доме не было. Мать спросонок и говорит: «Ты где был до сих пор? Вон там лежит еда, поешь». Она подумала, что это брат вернулся домой. Я сказал: «Хорошо», снял вещмешок, сел. «Это же не Абдула», — вскочил отец. Мать удивилась — и радовалась, и плакала. Отец решил пойти за братом, он жил рядом. Выходит во двор, возвращается снова — не мог поверить, что я действительно вернулся.
После войны проработал в районной газете ответственным секретарем. Сначала это был «Большевик колхоза», а потом — «Ленин ёлу». Предлагали сделать редактором, но я не захотел.

Антонина Васильевна ГОРБАЧЕВА,
родилась 5 июля 1922 года
в городе Орске Мешковского района
Новосибирской области
— В 1939 году я получила паспорт и уехала в Новосибирск. Устроилась на работу телеграфисткой в Центральный телеграф. Мне так хотелось на фронт, но нас не брали — в тылу тоже нужны были рабочие руки. Я стала просить сестру поехать со мной на фронт, но она отговаривала. Пришлось уговаривать подругу. В военкомате нам отказали в выдаче призывных повесток. Военком заявил, что у нас ответственная работа и он не имеет права призывать нас. Неожиданно для военкома я встала на колени и стала умолять его взять нас на фронт. Нашу просьбу удовлетворили. Отправили учиться на радисток в учебную воинскую часть под Новосибирском. Через два месяца — в Мытищи Московской области, где формировался новый полк. Уже летом оказались на фронте. Меня как телеграфиста-морзиста распределили в специальное подразделение разведки. Наше подразделение при освобождении Литвы, Латвии, Эстонии, Польши, Восточной Пруссии участвовало в операциях под Кёнигсбергом. За успешно проведенную операцию в составе 57-й стрелковой дивизии меня наградили медалью «За взятие Кёнигсберга».
Как-то пришлось прыгать с парашютом. Наше подразделение выполняло задание по переброске в место дислокации. Вот там я и поплатилась за свое любопытство. Летали в основном ночью, аэродром располагался в секретном месте, а мне хотелось узнать, откуда взлетают самолеты. Поймали. Дали два наряда вне очереди, чистила в столовой картошку.
На фронте многое случалась, сейчас всего и не вспомнишь, сколько лет прошло. Помню, когда были в Польше, ехала в бричке с местными жителями, и вдруг наткнулись на немцев. Они открыли по нам огонь. Сидевшего рядом мальчика убили, его соседа сильно ранило, а перевязочного пакета у меня не оказалось. Порвала белье и перевязала рану.
Р.S. В годы войны Антонина Горбачева защищала родину ради будущего поколения, а сейчас это поколение отказывает ей в предоставлении жилья. Несмотря на распоряжение президента страны обеспечить всех ветеранов жильем, Горбачевой приходится ютиться на съемной квартире у внучки. А просьбы родных помочь местная власть и Министерство труда и социального развития Дагестана уже который год игнорируют.

Аркадий Абрамович БЕЛКИН,
родился 14 сентября 1922 года
в Махачкале
— «Где же вы теперь, друзья-однополчане?» — этими словами из песни я каждый год в канун Дня Победы вспоминаю своих однополчан по 145-й Краснознаменной Черкасско-Киевской орденов Суворова, Кутузова и Бориса Хмельницкого бригады.
Уже после войны в своем родном Харькове я встретил Валерия Владимирова, Наума Донина, Игоря Стецовского, Федора Баренбаума — до войны они, как и я, были курсантами Харьковского артиллерийского училища противотанковой артиллерии. Остальные наши товарищи с фронта не вернулись. Сегодня не знаю, жив ли кто-нибудь из них. Да и мне сегодня уже не отправиться на встречу с друзьями, сил почти не осталось — через три месяца мне исполнится 91 год.
Но я не забыл ни горечь отступления 1941 года, ни гром победных салютов по поводу наших побед под Сталинградом, Яссами и Кишиневом, на Курской огненной дуге. Помню по сей день, как буквально горела вода в Днепре от взрывов бомб и снарядов. Помню я и сражения на Висле и Одре, где мы разбили немецкие войска и помогли нашим союзникам — американцам и англичанам — выйти из окружения.
Сегодня нас, бывших фронтовиков, осталось мало. Одни сложили свои головы на бескрайних полях сражений, другие умерли от ран. А живущим осталась лишь память, которую мы обязаны передать своим внукам, правнукам. Пусть не забывают о празднике со слезами на глазах. Пусть наши потомки помнят о том, что еще много неизвестных солдат тихо лежит в российской, украинской, белорусской земле. Я не говорю уже о других странах, которые мы освободили по пути к Берлину.
Сильно поредели в последние годы и ряды фронтовиков-дагестанцев, есть селения, где сегодня не осталось ни одного фронтовика. В канун Дня Победы я хочу вспомнить ветеранов Великой Отечественной, работавших со мной в отделе уголовного розыска МВД Дагестана: Рашида Алимурадова, Ивана Хохлова, Сурена Оганесяна, Агнию Аликишиеву, Игната Терехова, Магомеда Габойдулина, Василия Терехова, Тамару Цапиеву, и ныне живущих Анатолия Анохина, Баймурзу Баймурзаева. Да, вскоре мы все уйдем в мир иной, но память о нас на нашей земле никогда не должна умереть. С великим праздником всех россиян!

Дибир Расулович МОЛЛАЕВ, родился
10 февраля 1923 года в селе
Стальское Кизилюртовского района
— На фронт меня забрали 8 марта 1942 года. Мы тогда жили в селе Гунзиб Кварельского района Грузии. Служил в четырех подразделениях. Сначала в 414-й Анапской Краснознаменной стрелковой дивизии, потом перевели в 557-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион 269-й стрелковой дивизии, затем разведчиком, а потом в химвзводе. Из Грузии нас отправили в Махачкалу, а оттуда уже перекинули в Ботлих на уничтожение бандитов. В том районе их было очень много, они грабили и убивали местное население. Когда с бандитами было покончено, снова вернулись в Махачкалу. Оттуда направили в Грозный. До Грозного шли пешком. Местные чеченцы поддерживали немцев и многие воевали на их стороне. На Тереке нашу дивизию разбомбили. Оставшихся в живых направили в Ейский район Краснодарского края, расселили по квартирам на станции Ясенская.
Участвовал в боях за Керчь, Анапу, дошел до Севастополя. За все время, что я был на фронте, получил четыре благодарности от Сталина.
В Севастополе на Сапун-горе засел немецкий снайпер. Меткий был стрелок. С большого расстояния мог попасть в палец! Не давал покоя. Наша часть располагалась у подножия этой горы. Я тогда служил разведчиком, мне и двум моим сослуживцам приказали привести немецкого «языка». Выдвинулись в полночь, передвигались в основном по-пластунски. Подползли к месту расположения снайпера, он спал. Схватили его за горло, приставили нож, связали. Возвращаться тоже нужно было ползком, поэтому привязали его к ноге и тащили так до части. Вернулись часам к четырем утра. Немца отдали в штаб. Нас отправили на недельный отдых.
Победу встретил в Севастополе. В 3 часа ночи нас разбудили, сказали, что война закончилась, мы победили. Все стали кричать «Ура!», радоваться, палить вверх из всего оружия.
Демобилизовался в 1947 году. Вернулся в родное село, в Грузию, оказалось, что нас переселили в Чечню на место депортированных чеченцев. В Чечне из родных нашел только отца, старший брат Нурмагомед с фронта так и не вернулся. Когда он погиб и где похоронен, мы не знаем.

Гаджи Шарипович ГАМЗАТОВ,
родился 18 июня 1923 года в селе
Маджалис Кайтагского района
— Ушел на фронт в 1942 году и попал на учения в Красноводск в Туркмении. Через три месяца, как только закончилось обучение, нас отправили под Харьков. После распределения был направлен в 105-й пограничный отряд войск НКВД. Харьков был занят, поэтому наш отряд остановился в лесу. Поступил приказ, и в 4 часа утра мы пошли в наступление. Освободили Харьков, форсировали Днестр. Потом была Одесса, Измаил, Константиновка, освобождение Румынии, Бухареста. В Бухаресте провели операцию по очистке территории от бандеровцев и отправились в Вену. Там меня и ранило — рядом со мной разорвался снаряд.
Я тогда был помощником командира взвода. Оттуда наш взвод отправили в Карпаты, в город Ужгород, также на очистку от бандеровцев. Большинство изменников было в Западной Украине в Карпатских горах. Украинцы такой народ… они даже воды не давали, а немцам отдавали все. Молдаване все же были отзывчивее. Первая жена моя была молдаванкой. Познакомился я с ней в городе Резина на пропускном пункте. Мы прожили с ней почти 5 лет, потом она уехала к себе на родину, а я женился на девушке из своего села.
Освобождали и тех, кто был в плену у немцев. Очень много было девушек. Некоторых немцы забирали к себе домой, держали в качестве служанок. Но если девушка не приглянулась, выбривали на голове крест и направляли в лагеря на каторжные работы, издевались, как могли. Рассказывали, что на некоторых натравливали собак. После освобождения все пленные проходили проверку в особом отделе при НКВД в Белгороде.
Попавших в плен немцев отправляли в Союз, а больше всего их было в Румынии. После войны отдельные КПП остались.
Мне присвоили звание старшины роты. Только в 1949 году демобилизовался — домой не отпускали, потому что границу некому было охранять. Мы писали Сталину: почему нас не демобилизуют? Он ответил, что у нас есть ваше министерство. Затем писали Берия, он ответил: «Ждите пополнения». И только когда оно прибыло, нас демобилизовали.

Махач Мавлутович БЕКМУРЗАЕВ,
родился 24 июня 1924 года в селе
Мехельта Гумбетовского района
— На фронт забрали в 1943 году. Определили в 318-ую Новороссийскую стрелковую дивизию. Я был артразведчиком. Участвовал в битве за Кавказ. Шли ожесточенные бои: утром мы получали пополнение — 30—40 человек, а к вечеру в живых оставалось двое-трое. Сам удивляюсь, как мне удалось выжить. Сколько моих товарищей погибло! Во время боя мы укрывались в воронках, образовавшихся от разрыва артиллерийского снаряда, — каждый артиллерист знает, что немецкий снаряд дважды в одно место не бьет.
Дошли до Чехословакии, там участвовал в боях за освобождение четырех городов. За это получил благодарность от товарища Сталина.
Я был командиром отделения. Перед каждым наступлением мы ходили в разведку. При форсировании Днепра нас отправили уничтожить огневые позиции немецких артиллерийских подразделений, тем самым помочь продвижению наступающих войск. Наш отряд состоял из 12 человек. Один из бойцов нес рацию, чтобы, когда мы доберемся до места, связаться с нашими, сообщить координаты вражеских позиций для уничтожения и дать пехоте возможность наступать с меньшими потерями. Рация была очень тяжелая, передвигаться было сложно. Когда переправлялись через реку, радист стал звать меня, говорить, что тонет под этой тяжестью. Я приказал скинуть рацию, она пошла на дно, но зато боец остался жив. Мы успешно форсировали реку и через 15 минут вражеские позиции были уничтожены. Когда полностью освободили населенный пункт, где укрепились немцы, командир подразделения приказал найти и вытащить рацию к рассвету. Делать нечего, пошел искать рацию. Привязал к ноге кабель, а другой конец отдал другу держать. Нырнул дважды. Рацию нашел и вытащил. Я счастливчик, если бы не был счастливчиком, погиб бы: течение в этой реке было сильным, и выплыть оттуда очень сложно. Ко мне потом подходили трое высокопоставленных офицеров, спрашивали, как мне это удалось. После войны хотели отправить в Москву в военное училище. Я отказался, сказал, что хочу видеть родителей.
Домой вернулся в 1946 году. Перед отъездом у меня украли медаль, потом выяснилось, что это сделал товарищ, его звали Алеша. У него и свои ордена были, даже Красная Звезда, но, видать, захотелось еще. Столько лет вместе служили, сколько трудностей прошли, а он после войны так поступил…

Муцалхан Ариевич МУЦАЛХАНОВ,
родился 13 декабря 1924 года
в селе Комсомольское
Кизилюртовского района
— Ушел на фронт 10 марта 1943 года. Нас, 150 добровольцев, отправили в Махачкалу, оттуда в Грузию, в город Хашури. Пробыли там три месяца — и на фронт. Ехали мы ночью, куда нас везут, мы не знали. Приехали, оказалось — Сталинград. Ни одного целого дома, ни одного человека, на улицах разбитые танки, тракторный завод горит. Там я понял: вот где действительно война, мы ее себе такой даже не представляли!
Я служил тогда в составе 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В Сталинграде пробыл месяц. Нас учили, гоняли день и ночь, а потом говорят: пришел ваш черед — и отправили на фронт.
Наш эшелон расположился в 10 км от Харькова. Освободили Харьков, двинулись в Днепропетровскую область. По одну сторону Днепра мы, а по другую — немцы. Нам нужно было форсировать Днепр. Днем реку без перерыва бомбили немецкие самолеты. Я тогда был минометчиком и со мной служили два товарища. Мы переправились на другую сторону Днепра, выкопали окоп, как можно глубже, чтоб можно было укрыться от немецких обстрелов. Немцы сражались ожесточенно, но мы превосходили их по силе. Советские войска пошли в наступление, и от нашей дивизии почти ничего не осталось. Погнали немцев до самой границы Молдавии, освободили советскую границу. Старались держать оборону, но фриц бесперебойно стрелял, и нашим пришлось немного отступить. Немцы не давали поднять нам головы, мы могли передвигаться только по-пластунски. Снова пошли в наступление. Мои товарищи умерли на моих руках… А 28 октября 1944 года меня ранило в ногу. Когда мы с товарищами начали воевать, пообещали друг другу, что если кто-нибудь из нас погибнет, то оставшиеся в живых не скажут родителям о его смерти. И когда я вернулся домой, пришла ко мне мать товарища с вопросом, как там, на фронте, ее сын. Я сказал, что его ранили, увезли в госпиталь, не знаю, остался он жив или нет. Она поняла, что я обманываю. Мои же родители получили похоронку. Отец был болен. Узнав о случившемся, он вместе с родственниками похоронил меня как положено.
В госпитале я пробыл четыре месяца. Немного подлечив, меня снова отправили на фронт.
Попал в 19-ую стрелковую Воронежско-Шумленскую Краснознаменную орденов Суворова и Трудового Красного Знамени дивизию. Меня взяли в танк. Мы освободили Молдавию, Бессарабию, Югославию, Румынию, Венгрию, Чехословакию, Австрию и в феврале 1945 года дошли до Германии, заняли 25 территорий, и все — закончилась война. В апреле 1947 года я приехал домой.

Дауд Арсланалиевич ИБИЕВ,
родился в январе 1925 года в селе
Аджидада Кизилюртовского района
— На фронт ушел в 1942 году. Провожал отец, матери у меня не было, она рано умерла. Отец положил на дорогу половину тушки барана. Так и доехал до Баку. 20 дней нас продержали в карантине, потом определили в часть. Я попал в прожекторную. Зимой 1942-го меня перевели в зенитную батарею. Через дней пять к нам приехал офицер, собрал нас и направил на Украинский фронт. На осмотре медкомиссия вынесла решение, что я годен только к строевой.
Русского языка я не знал. Не знал даже, как попросить поесть. Начальник штаба все время жаловался на это. Но на фронте быстро всему учат. Выделили одного человека, он и научил языку.
Наша зенитная батарея стояла под Киевом, мы охраняли электростанцию в станции Дарница. Я был заряжающим №4. Как-то ночью немец стал нас бомбить — ни одного целого рельса не осталось. Что громили станцию, что нет — ее восстановили за сутки! Сталин приказал, а не исполнить его приказ, сами знаете, нельзя…
Прослужил на этой станции почти год. Затем нас перебросили в Харьков в другую часть, оттуда направили во Львов. Так и прошла служба. Победу встретил в Белоруссии.

Шарип Шабанович ШАБАНОВ,
родился 18 января 1925 года
в селе Хорхи Цумадинского района
— Война для меня началась в 1941 году. Я служил в Новороссийске в парашютном отдельном десантном батальоне. Обучали, как и всех, в Грузии. В Новороссийске получил ранение. Мы должны были десантироваться и снять часовых. Это было мое третье задание. Разведка доложила, что местность чиста, немцев нет. Когда мы высаживались, немец открыл минометный огонь. Я получил 17 осколочных ранений. Отправили в тыловой госпиталь в Геленджике, пролежал там месяц, затем перевели в азербайджанский город Сабунчи. Там пробыл до 1943 года и в марте вернулся домой.