Отец Марата Фахрудин Насрединов рассказал «НД», как его сын стал подозреваемым.
«Я вынужден обратиться в газету, так как мой сын стал жертвой произвола со стороны сотрудников ОМВД по Магарамкентскому району и межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета России по Дагестану. Допустившие произвол до сих пор не наказаны, — говорит Фахрудин Насрединов. — 15 января мой сын Марат Насрединов ехал из села Магарамкент в Каспийск на общественном транспорте. На посту «Валдай-151» (у въезда в село) микроавтобус остановил сотрудник ДПС для проверки документов у водителя. Когда машина остановилась, к ней помимо инспектора подошел и сотрудник полиции Шергадин Разаханов, также несший службу на посту. Он открыл пассажирскую дверь машины и рассмотрел всех сидевших в салоне людей. Его взгляд остановился на моем сыне, и полицейский сказал ему, чтобы он вышел. Затем они вдвоем зашли в служебное помещение контрольно-заградительного поста. Они потребовали у Марата выложить содержимое карманов на стол. Он все вытащил, а когда полицейские спросили: «Еще что есть?», Марат ответил: только то, что в трусах. Полицейский сразу вышел из себя, подошел к нему вплотную и стал грубо его обыскивать, практически нанося ощутимые удары по телу. Не найдя ничего противозаконного, они дали ему выйти из комнаты. Марат направился к машине, но едва он сделал пять-шесть шагов, как его сильно ударили каким-то предметом по голове. Он упал, потерял сознание, и его обратно поволокли в служебное помещение. Но вместо того, чтобы привести его в чувство, они стали растаптывать его ногами, сопровождая все это бранью. Отобрав у него телефон, Марата привели в райотдел полиции. Там попытались спровоцировать драку, а когда не удалось, взяли его сумку и без понятых стали ее обыскивать. Продержали его в здании несколько часов, а перед тем как отпустить, привели к замначальника отдела, который уговаривал его простить его подчиненных.
Оставлять этот инцидент без внимания мы, конечно, не собирались и для начала отвезли сына в районную больницу. Как только ему стало лучше, мы написали заявление в прокуратуру в надежде на то, что виновные понесут заслуженное наказание. Но, увы, добиться объективного расследования мы не смогли.
После обращения в правоохранительные органы к нам стали приходить незнакомые люди с уговорами, чтобы мы «замяли» это дело и не дали ему хода. Но при этом сами провинившиеся не пришли и не извинились. Поэтому мы от своих намерений не отказались. Тогда нам стали поступать угрозы. А 23 февраля против моего сына было возбуждено уголовное дело по статье 319 (оскорбление представителя власти) УК РФ, и 28 февраля было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по поводу причинения сыну телесных повреждений. То есть получается так, что моего сына избили (а побои имели серьезные последствия для здоровья Марата: он стал инвалидом, о чем есть врачебное заключение, и вынужден все еще продолжать лечение в Ростове-на-Дону) и ему же грозит уголовное преследование. Как такое возможно? Оказывается, возможно, когда у тебя есть родственные связи…
Через Магарамкентскую прокуратуру нам все же удалось отменить постановление о возбуждении уголовного дела в отношении моего сына. Однако вскоре это решение было отменено вышестоящей инстанцией — соответствующее постановление подписал заместитель прокурора республики Константин Никитин. А когда районная прокуратура возвратила уголовное дело для дополнительного дознания, то и это решение было отменено республиканской прокуратурой, и ею же дело было направлено в суд.
Следователи в итоге повернули все так, как будто ни один полицейский не применил в отношении Марата каких-либо насильственных действий. Из обвинительного акта выходит: когда Разаханов подошел к микроавтобусу и стал проверять документы у пассажиров, Насрединов, возмущаясь по поводу задержки транспорта, выразил недовольство и стал вести себя вызывающе, а на требование полицейского успокоиться и предъявить документы, отказался, заявив, что он «местный». Далее сын якобы вышел из машины, учинил скандал с полицейским и выразился в адрес Разаханова нецензурными словами, унижая честь и достоинство полицейского как представителя власти.
Весь материал дела, как нам кажется, построен на сфальсифицированных показаниях. Так, свидетелями того, что происходило в тот день на посту были одни полицейские, а в деле в качестве очевидцев привлечены совсем другие полицейские. Эти «свидетели» в силу своей заинтересованности, согласились оговорить моего сына. Насколько мне известно, сотрудники полиции вынудили дать неправдивые показания и водителя микроавтобуса, напугав его тем, что в случае отказа у него постоянно будут возникать проблемы по маршруту следования через Магарамкентский район.
У Владимира Маяковского есть фраза: «Моя милиция меня бережет». Но что же делается сейчас — полиция не защищает, а бьет?
Дело в отношении Марата только передано в суд, его рассмотрение по существу пока еще не началось. И, наверное, можно было бы дождаться решения суда, понадеявшись на объективность нашего правосудия. Но нет, не у нас в районе. Мировой судья участка №73 Магарамкентского района, который, скорее всего, и будет рассматривать это дело, является родственником Разаханова. И рассчитывать на справедливый суд в этой ситуации, думается, не имеет смысла. Он наверняка жаждет расправиться с моим сыном на суде и тем самым поставить точку в этом деле, чтобы его племянника больше не обвиняли в избиении.
Я обращался с заявлением и жалобами во все возможные органы. За все это время у меня накопилась толстая папка с документами. Но все они остались без должного внимания, а ответы на них зачастую были всего лишь «отписками». Поэтому хотел бы, чтобы компетентные органы проверили изложенные мною факты и приняли по ним законное решение».