В интервью «НД» он рассказал, какой сейчас видит свою родину.
— До развала Союза я работал региональным зоотехником по пчеловодству в Волгоградской области, — рассказывает Магомед. — Затем, по возвращении на родину, мы вместе со специалистами в этой области основали Ассоциацию пчеловодов Дагестана, председателем которой стал я. Неразбериха после распада СССР вынудила перебраться в Краснодарский край со своими передвижными прицепами для пчеловодства. Зимовали там. А как потеплело, стали ездить по регионам страны: в Башкирию, Алтайский край, Свердловскую область. Так мы проводили свои первые медовые ярмарки. Таким же образом я попал и в Магнитогорск, где судьба меня свела с очень хорошими, порядочными людьми. Они помогли мне и моей семье устроиться на новом месте, заняться своим делом. В 1996—1997 годах совместно с Михаилом Ембулаевым (руководитель Межрегиональной ассоциации пчеловодов «СовАП». — «НД»), а позднее и с другими, мы стали организовывать первые в стране передвижные медовые ярмарки.
Вот уже почти два десятилетия я вместе с семьей живу и работаю в Магнитогорске. Примерно раз в два года, когда по делам, а когда и родственников увидеть, приезжаю на родину.
— Какие изменения вы наблюдаете, приезжая в Дагестан?
— К сожалению, мои наезды приносят мне все меньше позитивных впечатлений. Что особенно бросается в глаза, так это не приспособленная к труду, физической работе молодежь. Да и сложно заниматься каким-то делом в той атмосфере, что царит в республике, где человеческая жизнь стоит меньше, чем деньги или другие мирские блага. Многие стараются отправить своих детей в Москву, Питер, другие регионы, неважно куда, лишь бы подальше от этих перестрелок, взрывов, криминала. Отток из Дагестана молодых людей, которые ищут более благоприятной обстановки для жизни и работы, очевиден. Взять, к примеру, Астраханскую область, земли которой обрабатывают более 15 тысяч человек из Дагестана. Слышал также, что очень много наших земляков работают в Ростовской области и Ставрополе. Преимущественно это трудоспособная молодежь, которая могла бы приносить пользу родному Дагестану. Многие из них сами работодатели. Кроме того, их налоги от прибыли поступают совсем не в бюджет Дагестана.
— А что, на ваш взгляд, мешает этому?
— Можно ли винить молодых людей, предпочитающих имеющимся здесь условиям труда более благоприятные? Ведь не секрет, что в нашей республике при трудоустройстве на более-менее высокооплачиваемую или перспективную работу главными являются не твои личные и деловые качества, а связи или сумма денег, которую ты сможешь дать работодателю. Приведу пример. Рано утром я встретил на улице женщину. Она подметала тротуары. Я заговорил с ней и понял, насколько неблагодарным трудом она занимается. Оказалось, что она, имея только один выходной день в неделю, получает в месяц 4500 рублей! Ну что это за издевательство над человеческим трудом?! А в Чечне за аналогичную работу человек получает минимум 9—10 тысяч рублей. Встретил там девчат, которые отвечают за порядок на территории вокруг центральной мечети. Работая три дня в неделю, они получают в месяц 15 тысяч рублей. Достойная оплата — ответственное отношение к работе. А у нас в республике что творится? Проезжал как-то мимо хасавюртовской мечети, расположенной рядом с рынком, и ужаснулся: вплотную к ней лежат кучи мусора, какие-то пустые коробки. Неужели у нас не осталось ничего святого?
Раз уже заговорил о соседней с Дагестаном республике, хочу добавить, что у чеченской молодежи, не в пример нашей, куда больше уважения к старшему поколению. Выводы такие делаю по своим наблюдениям. Курит, к примеру, паренек. При появлении взрослого человека он старается скрыть сигарету, отойти в сторонку. Или вот еще: шел я с другом по парку в Грозном, и в тот момент, когда мы поравнялись с девчатами, сидевшими на скамейке, они привстали. Приезжая же в родной Дагестан, я, к сожалению, такого практически не наблюдаю. Скажете, это не главное? Согласен, но из таких мелочей и складывается впечатление.
— Каково, на ваш взгляд, качество жизни дагестанцев, работающих в других регионах?
— Возьмем для наглядности сферу медицинского обслуживания. Среди моих знакомых немало тех, кто, проживая и работая здесь, вынужден за квалифицированной медицинской помощью обращаться в Ростов, Ставрополье, Астраханскую область и другие регионы России. Из этого можно сделать определенные выводы.
Недавно встретил знакомую, работающую в одном из роддомов Махачкалы. Из беседы с ней я узнал, что в столице республики родить ребенка обходится где-то в 15 тысяч рублей. Причем речь идет о нормальных родах, без осложнений. В то же время в Челябинске произошел один уникальный случай. Хотя надо заметить, что уникальность его проявляется на фоне дагестанского подхода к медицинскому обслуживанию. Так вот, к врачу женской консультации пришла женщина, чеченка по национальности. Для сохранения беременности ей настоятельно рекомендовали лечь в больницу. Но, сославшись на занятость и невозможность оставить свое домашнее хозяйство, проигнорировала предупреждение и уехала на свой хутор. Врачи, не обнаружив беременную женщину в больнице, кинулись ее искать. Безуспешно. Тогда доктора обратились к представителям чеченской диаспоры в Челябинске, которые и помогли разыскать женщину. После чего ее забрали в сопровождении полицейской машины и в принудительном порядке уложили в больницу. Женщина лежала на сохранении полтора месяца, после чего родила здорового ребенка и уехала домой. И за это у нее никто денег не просил.
Об этом я рассказал своей знакомой, чем немало удивил ее. Ситуацию с коррупцией в здравоохранении не изменит никто, в том числе и новый министр здравоохранения Дагестана Танка Ибрагимов, обреченно резюмировала она. Ведь в реальности на такую зарплату, которую получают рядовые врачи, жить нормально практически невозможно, тем более если у тебя есть дети. Чтобы родить ребенка, надо заплатить. Затем вынуждают проплачивать благополучное прохождение всех последующих стадий его взросления, то бишь садик, школу, вуз, трудоустройство. Вот и получается порочный круг. Такое впечатление, что государство отправило в республику деньги и сказало: распределяйте сами, — вот и пилили у нас бюджет по принципу «Ближнему побольше». И при этом мы претендуем на звание исламской республики…
— В действительности количество прихожан, преимущественно молодежи, в мечети становится с каждым днем все больше и больше. Чем, по-вашему, это обусловлено?
— Для многих, кто думает, на что бы ориентироваться, спасением становится мечеть, при входе в которую не стоят охранники и никто не взымает плату. В мечеть двери всегда открыты. Но в Дагестане, к сожалению, возникает еще вопрос, в какую именно пойти, так как и дома Аллаха увешаны определенными ярлыками. Одни говорят: «Присоединяйся к нам», вторые в противовес первым считают правыми себя, а третьи уверяют, что ошибаются и первые, и вторые.
Если говорить об исламской литературе, которая продается в магазинах, находящихся при мечетях, то и в этом моменте нет согласия. В разных местах представлены разные авторы, разная литература. Откуда столько разногласий? Почему среди верующих людей нет согласия? С этими вопросами я даже обращался к имаму центральной мечети Махачкалы Магомедрасулу Саадуеву. Спросил его: «Магомедрасул, как ученый, как улем, как человек, к мнению которого прислушивается большинство дагестанцев, невзирая на свою принадлежность к тому или иному течению, скажите, пожалуйста, как найти выход из сложившегося положения в республике?». «Выход можно найти, если всем сесть за стол переговоров и за ним решать все разногласия», — ответил Саадуев.
С этим трудно не согласиться. Ведь кому выгодно разделять людей по исламским течениям и каким-то сектам? Только тем, кто желает зла мусульманам. Как мне кажется, среди верующих нет согласия, потому как люди пытаются найти различия, вместо того чтобы находить что-то общее, объединяющее. К примеру, в Астрахани одним из имамов является наш земляк, благодаря усердию которого многие иноверцы приняли ислам. Однако когда я пришел в редакцию одной религиозной газеты с предложением напечатать о нем материал, то мне отказали, что, мол, он принадлежит к такому-то течению и писать о нем мы не будем. Но ведь он не призывает ни к насилию, ни к беспорядкам, не выказывает негатива по поводу каких-либо течений. Подобной разрозненности я не видел ни в Башкирии, ни в Татарстане, ни в той же Челябинской области. А здесь люди так легко обвиняют друг друга в больших грехах, даже не задумываясь над тем, что за такие определения (речь о вероотступничестве) ему самому придется отвечать перед Всевышним.
Однажды группа мусульман, проживающих в Челябинской области, собралась было приехать в Дагестан на зиярат да и просто познакомиться с братьями по вере. Все было готово к поездке. Но перед отъездом здесь произошло событие, заставившее их передумать и отказаться от решения ехать сюда: взорвали муфтия Дагестана Сайидмухаммад-хаджи Абубакарова. Спустя 14 лет был убит шейх Саид-афанди Чиркейский. Все это не могло не сказаться на отношении к Дагестану. Можно ли винить людей в том, что они с чрезмерным негативом воспринимают происходящее в республике, если даже наши земляки не горят желанием сюда возвращаться или хотя бы посещать родные места?
— Неужели никому из них, преуспевающих за пределами республики бизнесменов, не хочется вернуться на малую родину, открыть здесь какое-то дело?
— Почему не хочется?! Такие попытки были, и не раз. Другое дело, что наши чиновники, обладающие соответствующими полномочиями, не поддерживают подобные начинания, а, напротив, всячески препятствуют. И выражается это в основном в их желании наложить лапу на внушительную часть потенциальной прибыли от дела. Естественно, предприниматели покидают республику, и налоги в казну региона и возможные рабочие места так и остаются в проекте. В качестве примера могу привести попытку наших ребят, приехавших из Сахалина. Они обратили внимание на ветхое, разваливающееся государственное здание. Имея для этого необходимый капитал, они решили отреставрировать его с тем, чтобы надстроить над ним еще несколько этажей (не берусь назвать точное их количество) для себя. Когда с этим предложением предприниматели обратились к местным властям, там им сказали: «Мы согласны, но только в том случае, если вы нам отдаете второй и третий этажи». Ребята, что неудивительно, отказались. И таких примеров предостаточно.
Хотелось бы к этому добавить, что и в самой республике, я уверен, есть немало толковых, способных работать для процветания региона людей. Нужно только в них такое стремление разбудить, привить любовь к труду. Я говорю даже больше о физической работе. Она сейчас обесценена, непопулярна среди молодежи. Такова ситуация по всей России. Но мне, как дагестанцу, особенно больно за наш регион. Многие стремятся нажиться легко, без особых усилий. Отсюда и такой расцвет мошенничества, пирамид, в частности.
Вы посмотрите на рынок продуктов питания: на прилавках ведь почти все привозное. Мясо, например, возят из Калмыкии, Казахстана, Ставрополья. При этом Дагестан называют аграрной республикой. Ничего аграрного я в ней не вижу.
— Вы и сами предприниматель, занимаетесь пчеловодством. Предлагали землякам рабочие места?
— Предлагал, но отклики так и не поступили. Там, в Магнитогорске, у нас на пасеке работают в основном узбеки. И они этого не стесняются, как многие наши земляки, в числе которых и мои родственники. Работа эта чистая, преимущественно женская. Наши работницы в чистой одежде, в защитных масках откачивают мед. То есть, никаких особых трудностей в этом деле нет. И, тем не менее, мои земляки не изъявили желания работать там.
В настоящее время я, как работодатель, хочу помочь новообращенным русским, которые приехали в Дагестан в надежде на лучшее будущее. От многих из них отвернулись родители. А спецслужбы достают такими вопросами, как: «Кто заставил принять ислам?», «Для чего приняли?», «Зачем приехали?», и тому подобными. Им и без того сложно на новом месте. Я знаю тех, кто приехал сюда, чтобы создать нормальную семью, работать, вести спокойный образ жизни. Как мусульмане, мы обязаны помочь им. И вообще, мне бы очень хотелось призвать своих земляков к взаимопониманию и согласию. Ведь у тех же течений объединяющего, общего больше. Если мы потенциал, который в нас заложен, направим на созидание, то нашу республику, без преувеличения, можно превратить в райский уголок. Пока, к сожалению, этого наблюдать не приходиться. И если каждый из нас не сделает максимум от него зависящего во благо нашей уммы, ситуация в республике не изменится.