Существует мнение, что судьба каждого человека предопределена. Почему-то под судьбой я всегда понимаю профессию. Вот я журналист, но всегда подсознательно примеряю на себя другие профессии, обычно что-нибудь «осязаемое». Особенно когда текст тяжело удается, хочется бросить всё и стать поваром или швеей. Кажется, что им намного проще: есть задача и есть решение, направленное на четкий результат. И никаких тебе дедлайнов и вдохновений.

Так я думаю до первых жалоб мамы на профессию врача, или вот к пожарным сходила в часть и совсем передумала менять профессию. И это даже не потому, что надо рано вставать и в 8 утра быть на работе (без всяких опозданий и отмазок), а потому что все 24 часа надо быть на старте, а я так не могу.

ГУ «Специализированная пожарно-спасательная часть ФПС по Дагестану» считается показательной, и работают там лучшие из лучших. Мой приход совпал с дежурством отряда под руководством Руслана Адилова. Пришлось приложить немало стараний, чтобы собраться и успеть к сдаче-приему смены. Старания заключались в бессоннице от страха проспать и не успеть в 7:45 быть в гараже как штык.

Пожарные стоят в две шеренги лицом друг к другу, и идет отчет за вчерашний день. Ощущение, что это какая-то показательная сцена, но тут так начинается каждое утро. Минут пять официально докладывают начальнику о произошедших ЧП или их отсутствии, а потом все расслабляются и говорят о бытовых вещах.

— Я помогу вам тут. Видите вон того? Андрей зовут. Он русский. Напишите о нем, Путин увидит и премию вам выпишет. А вон у того не спрашивайте, он беспонтовый, — помогает мне пожарный.

Они герои на работе, которая требует 100-процентной напряженности, но веселые и расслабленные, когда сдают свою смену. Дежурят пожарные сутки через трое и на выходных не прохлаждаются, а подрабатывают где-то. Руслан рассказывает, что он обычно бывает занят домашними хлопотами или встречается с коллегами на разных личных мероприятиях. Он проводит со мной экскурсию по части и по ходу отвечает на мои вопросы.

— С какими препятствиями вы сталкиваетесь на работе?

— В основном это, конечно, неправильная парковка, из-за чего мы не можем подъехать на нужное расстояние к месту пожара. Практически каждый выезд у нас бывает такая проблема. Вот водители на дорогах уже более-менее уступать начали. К примеру, помните, несколько лет назад на троллейбусном кольце заправка взорвалась? Так вот, мы находимся в пяти минутах езды от этого места, но застряли на дороге и никак не могли пробраться для устранения утечки газа. Пока мы стояли в пробке, произошел взрыв и пошло возгорание. Наша первоочередная задача — это не тушение огня, а спасение людей. Поэтому мы начали с эвакуации людей из близлежащей гостиницы.

— Какие-нибудь интересные вызовы принимали?

— Ну, мы не выезжаем спасать животных, но недавно был случай, что старушка подошла на пост и сказала, что кот сутки сидит на дереве и мешает спать. Мы взяли лестницу и сняли кота с дерева, но это не считается за вызов.

— А ложные вызовы часто бывают?

— Не без этого, конечно. Мы не можем определить, дети это балуются или взрослые, но бывает, что срочно выезжаем на пожар, а там никакого ЧП нет. Такие случаи отслеживаются правоохранительными органами.

— Было ли так, что вы приехали на место возгорания, а оказалось, что это дом ваших родственников?

— Нет, к счастью, в моей практике такого не было. Я стараюсь инструктировать родных о правилах безопасности. Перед тем как выйти из дома, лично проверяю все электрические приборы и только после этого бываю спокоен.

В гараже очень холодно и не совсем так, как в фильмах. В телевизоре при вызове пожарных они спускаются со второго этажа по трубе уже одетыми в экипировку и рассаживаются по машинам. Тут же машины стоят в ряд, а экипировка лежит на скамейках между ними. Сами спасатели большую часть дня проводят на парах. Да, они сидят на лекциях, которые им читают сотрудники министерства, или надевают кислородные маски и тренируются на спортплощадке.

Кстати, пожарные машины вблизи такие огромные, что я, будучи ростом 1,63 м, всего сантиметров на 10—15 выше колеса. Внутри этой махины очень тесно, потому что пространство забито «космическим» для меня оборудованием серебристого цвета. При ЧС туда должен влезть не один человек в «скафандре» — даже не представляю, каково это, потому что тяжело сориентироваться и не споткнуться о какой-то предмет.

Мне объясняют, что боец должен сидеть в машине максимум через минуту после вызова. Это еще одна причина, по которой я не смогу быть пожарным. «Где бы ты ни был, на обеде, на лекции, хоть в туалете, нет разницы. У тебя ровно минута, чтобы надеть форму и выехать», — рассказывает служащий.

Я с раннего утра в Специализированной пожарно-спасательной части по тушению особо крупных пожаров, а сейчас уже обед, но ни одного вызова нет. Мне стыдно, но я нахожусь в кабинете у диспетчера и надеюсь на тревожный звонок. Какой-то микропожарчик на свалке мусора, но должен быть. Жаль, что судьба не подарила мне в тот день возможности прокатиться на махине с мигалкой.

От тоски обошла каждый угол, полазила по машинам, побила грушу в спортзале, взвесилась и выучила предназначение каждой махины. Вот «АЦБ» весит 23 тонны и выезжает только на спецоперации, «АЛ» – 30-метровая автоматическая лестница, достающая до 9-го этажа, а на обычные возгорания выезжают «АЦ-7,5» или «АСМ».

— Может, был вызов, но его проигнорировали? Трава какая-нибудь, наверно, горит же? — достаю я диспетчера Майю.

— Нельзя не реагировать на вызов, даже если сухая трава или мусорный бак горят. Но в этих случаях работа проводится с минимальным расходом воды. Потому что если подключить шланги и расходовать воду из машины, то последует уйма отчетов и схем локализации ЧС. Поэтому такие мелочи устраняют своими силами: ветками или ведром воды, набранной где-то рядом.

Все идут на обед, который они сами готовят по очереди. Меню незамысловатое: рисовые каши, пюре или гречка. Отбой сегодня будет рано — в 22:00, потому что уже два дня подряд не было вызовов и есть надежда, что и сегодня не будет.

На этот репортаж нас сподвигла беседа со знакомым работником пожарной службы, который рассказывал о неуважительном отношении граждан к работе пожарного, особенно автолюбителей и зевак, которые мешают, вместо того чтобы помочь. По его словам, статистику своевременного тушения возгорания зачастую портит не только отсутствие по городу гидрантов, но и установка во дворах шлагбаумов и всевозможных застроек. Кроме того, являются помехами беспорядочное строительство магазинов, пристроек и парковка машин впритык к домам.

«У нас большинство людей глубоко верующие, но такое ощущение, что на дороге они превращаются в зверей. Было бы хорошо, чтобы в проповедях говорили и на эту тему. Вряд ли это быдло читает вашу газету, но, возможно, их родители читают и считают, что именно их ребенок не хамло, но тогда чьи это дети? Просто нужно чаще проводить рейды с ГАИ, потому что это хоть как-то помогает. К сожалению, наши люди только язык силы понимают», — рассказывает пожарный.

Республиканским МЧС проводятся рейды по выявлению несанкционированных парковок автомобилей и шлагбаумов, размещение которых не соответствует требованиям пожарной безопасности, но ситуация с годами не улучшается. Город абсолютно не соответствует противопожарной безопасности.

«Подъезд к зданиям практически во всех случаях бывает невозможен. Это значит, что в случае реального пожара будут потеряны драгоценные минуты на растаскивание машин и открытие шлагбаумов вместо тушения пожара и спасения людей. Мы не раз обращались и обращаемся к жителям столицы: не загромождайте проезды и подъезды к зданиям, ведь пожар может случиться у любого из вас», — прокомментировала «НД» ситуацию пресс-секретарь ведомства Тамила Газимагомедова.