Новогодний разбой
«Все произошло в новогоднюю ночь, 31 декабря 2011 года, — рассказывает Гюльзда Асланова. — После смерти брата наша семья была в трауре. Сыновья выехали в город за подарками, чтобы хоть как-то поднять мне настроение. В доме оставались я, мой супруг, мама, невестка, дочь и 10-летний племянник.
Муж был во дворе, когда в дом ворвались двое. Один из них был в маске, в руке держал нож. Второй — молодой человек в черной спортивной шапке и черной водолазке; его я видела впервые, лица он не прятал, очень уверенно держался. Когда я увидела человека в маске, первая мысль была, что это дети решили подшутить. Один из них подлетел и ударил меня. Почувствовав неладное, невестка Райханат (она была на последнем месяце беременности) побежала на второй этаж и успела закрыться в комнате. Один из грабителей кинулся за ней, стал угрожать, требуя открыть дверь. Племянник, у которого скончался отец, залез под стол, просил не трогать его. Один из налетчиков приказал ему сидеть тихо. Его и мою мать они не тронули. Маме на лицо накинули занавеску, чтоб она ничего не видела.
Пока один из грабителей пытался вытащить Райханат из комнаты, второй несколько раз ударил меня так, что я потеряла сознание. Грабитель угрожал невестке, требовал выйти, но она молчала. Затем он потащил на второй этаж мою дочку, Зарему, ей тогда было лет 14, и, угрожая ей ножом, заявил, что убьет ее, если Райханат не откроет. Та продолжала молчать. Затем преступник просто выбил дверь и стал избивать беременную женщину, стащил ее вниз за волосы. Дочка закричала, просила не бить невестку, в ответ один из налетчиков ударил ее ногой.
Муж в это время, избитый, лежал без сознания во дворе. Они думали, что он мертв. Потом, когда невестку спустили в кухню, его тоже приволокли, он был весь в крови.
Сначала никто ничего не просил. Они просто нас избивали. Меня ударили снова, когда я пришла в сознание. Потом один из них потащил меня в подвал. Я попыталась поднять голову, чтобы разглядеть его лицо, но последовал удар в затылок.
Когда муж, лежа на кухне, стал приходить в себя, он начал что-то бубнить. Чтобы не дать ему говорить, один из налетчиков снова ударил мужа, и он опять потерял сознание.
В это время подъехали мои сыновья. Они постучали в дверь. Из-за того, что никто долго не открывал, старший сын забеспокоился, стал звать меня. В этот момент налетчики засуетились, сняли с нас все золотые украшения. На кухне лежал мой кошелек, там было около 47 тысяч рублей, они взяли и эти деньги. Нас всех связали. Они быстро собрались, взяли наш телефон, спокойно вышли во двор, открыли калитку, на ходу ударили младшего сына. От неожиданного удара он упал. Ударили и второго, но тот удержался на ногах. Грабители стали убегать, сын кинулся за ними, но не догнал, бежать дальше не стал, вернулся к младшему, тот лежал на земле. После их ухода нас развязал племянник.
Через полчаса нападавшие позвонили нам на мобильный, пригрозили расправой, если мы обратимся в полицию. По тем ценам все украденное составляло примерно 150 тысяч рублей.
В себя я пришла около 5 утра. Все, кроме мужа, были дома. Дети сказали, что его забрали в больницу. Я сразу же поехала туда. Муж лежал в реанимации под капельницей. Растолкав медсестер, я зашла к нему, стала спрашивать, кто были эти люди. Он через силу выдавил: «Второй, второй…».

Мастера-наводчики
Супруг Гюльзды опознал одного из налетчиков, точнее наводчика. Всего их было трое. Когда Селимхан Асланов вышел покурить во двор, в калитку кто-то постучал. На вопрос: кто, ответили, что это мастера по поводу работы. У Аслановых на участке строился второй дом, и ничего не подозревающий хозяин открыл дверь. У калитки стояли двое — один в маске, другой прикрывал лицо. А в двух метрах от них стоял третий; Селимхан Асланов узнал в нем одного из мастеров — Магомедхабиба Даудова. Сам Даудов во двор не заходил и в избиении участия не принимал, выступив в роли наводчика.
Вскоре Даудов был задержан по подозрению в разбойном нападении (статья 162 УК РФ). Расследованием дела занимался следователь следственного отдела ГОВД Избербаша Руслан Гаджиев. Вслед за Даудовым был задержан и его сосед — Ризван Абдулганиев. Оба неоднократно были судимы по тяжким преступлениям.
В своих показаниях Даудов признался, что видел, как сын Аслановых расплачивался с мастерами, держа в руках пачку денег. Об этом он рассказал своему соседу Абдулганиеву. Тот предложил «кинуть» парня, но как это будет сделано, мужчины не обсуждали. Абдулганиеву деньги нужны были позарез: в середине декабря 2011 года он совершил ДТП, врезавшись в джип. Хозяин джипа потребовал возместить ущерб, сумма оказалась немаленькой, и Абдулганиеву пришлось продать свой автомобиль, но этого оказалось недостаточно.
31 декабря, около 10 вечера, Абдулганиев пришел домой к Даудову вместе с другим мужчиной лет 35 и попросил показать дом Аслановых. Второго мужчину Магомедхабиб не знал и имени его не слышал. Он понял, что они идут грабить Аслановых и надеялся, что ему отдадут хотя бы 10% от награбленного. После того как Селимхан Асланов открыл дверь и Абдулганиев со своим подельником забежали в дом, Даудов постоял у калитки, а затем, по его словам, ушел домой.
Эти показания Даудов подтвердил и на очной ставке с Абдулганиевым.
В ходе обыска у Абдулганиева была обнаружена маска, сделанная из спортивной шапки. Экспертиза показала, что найденные на ней волосы принадлежат Ризвану Абдулганиеву. Также в ходе дактилоскопического исследования было установлено, что отпечатки пальцев на месте преступления принадлежат Абдулганиеву.
Казалось бы, дело о разбойном нападении практически раскрыто, осталось только установить, кто был третий, который не прятал лица и так уверенно держался, но не тут-то было…

Шито белыми нитками
Пока следствие шло своим чередом, семья Аслановых в больницах залечивала раны.
«Мой муж поначалу лежал в Избербашской городской больнице, — продолжает Гюльзда Асланова, — но от назначенного лечения лучше ему не становилось. Он был не в себе, перестал себя контролировать. Потом от одного знакомого медработника я узнала, что моему мужу колют только витамины. Подняла шум, дошла до заведующей. Она стала успокаивать: мол, делают все, что нужно, что, к счастью, у него нет переломов. А переломы были, и наши врачи лечили их витаминами.
Нас не хотели отправлять в Махачкалу. Я решила забрать мужа, чтоб они окончательно не добили его. Чтобы получить направление в нашей больнице, надо столько сил приложить! Нам пришлось звонить на горячую линию Минздрава, подключать знакомых. Мы сами привезли Селимхана в Махачкалу, в многопрофильную больницу, сделали томографию головы. Снимок показал, что у мужа четыре перелома. С большим трудом удалось уложить его в Республиканскую клиническую больницу. Муж в итоге остался инвалидом. Невестка родила раньше срока, ребенку также пришлось проводить лечение.
14 января 2012 года расследование дела передали другому следователю того же отдела — Расулу Абдусаламову. Мне не нравилось, как он работает, так как он кормил нас обещаниями. Вскоре от людей мы узнали, что главного фигуранта дела — Ризвана Абдулганиева — выпустили, а Магомедхабиб кардинально поменял свои показания и взял всю вину на себя».
9 апреля 2012 года, когда очередной срок содержания подозреваемых под стражей подошел к концу, следователь Абдусаламов вынес постановление о прекращении уголовного преследования в отношении Абдулганиева в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Доводы следователя, мягко скажем, вызывают недоумение (в распоряжении редакции имеются все материалы дела).
Во-первых, основополагающим для него является наличие алиби у подозреваемого и показания Даудова, который «в ходе очной ставки полностью отказался от своих первоначальных показаний в части участия в совершении данного преступления Абдулганиева и сообщил, что не помнит, кому показал дом семьи Аслановых».
Во-вторых, в своем постановлении Абдусаламов указывает, что «в ходе следствия не представлялось возможным добыть другие доказательства причастности Абдулганиева. При этом следователь полностью игнорирует тот факт, что в ходе обыска у Абдулганиева была найдена маска, а в доме Аслановых обнаружены его отпечатки пальцев. Куда же делись заключения экспертов избербашского межрайонного экспертно-криминалистического отдела ЭКЦ МВД РД? Почему же следователь, который за три дня до издания постановления доказывал в избербашском суде, что дело почти раскрыто, кардинально меняет свое мнение? Возможно, что на такое решение повлияло вышестоящее руководство следователя.
В-третьих, если следователь так уверен, что разбойное нападение совершил не Ризван Абдулганиев, так кто же избивал семью Аслановых и украл у них деньги и золотые украшения? Почему следователь так торопится и отправляет дело в отношении одного Даудова в суд, прекратив при этом уголовное преследование в отношении Абдулганиева в рамках выделенного дела в отношении конкретных подозреваемых, тогда как, следуя его логике, не установлены другие участники преступления? Почему в течение четырех месяцев следователь не провел ни опознание задержанного, ни очную ставку потерпевших с Абдулганиевым? И куда, в конце концов, смотрит прокуратура? Почему она не опротестовала необоснованное постановление следователя и не вернула дело на дорасследование, ведь выводы, приводимые следователем в постановлении, не соответствуют материалам уголовного дела? Напротив, несмотря на многочисленные ходатайства адвоката потерпевших о возврате уголовного дела следователю, заместитель избербашского прокурора Алиханов в их удовлетворении отказал. Более того, выступая перед судом 6 апреля 2012 года во время рассмотрения дела о продлении срока содержания подозреваемых под стражей, сам Алиханов попросил отказать следователю, мотивируя это тем, что городская прокуратура изучила материалы дела и пришла к выводу, что вина Абдулганиева в совершении данного преступления из материалов дела не усматривается. А результаты экспертизы Алиханов ставит под сомнение.
В мае 2012 года избербашский городской суд осудил Даудова, назначив ему срок в 8 лет лишения свободы. Оправдав Абдулганиева, следователи даже не пытаются установить, кому в таком случае показывал дом Аслановых Даудов.
«Посадили «стрелочника», а реальные преступники разгуливают по улице, — считает Гюльзда Асланова. — Получается, что за украденную булку дают реальный срок, а за искалеченные жизни — ничего. Прокуратура делает все, чтобы выставить Абдулганиева невиновным. Когда мы узнали, что его выпустили, пошли к Алиханову. Он стал заверять, что все будет сделано, как положено, что они опротестуют это дело. В итоге, он нас просто обманул. Как нам кажется, прокуратура имеет свой интерес, иначе почему они отпускают отъявленного негодяя? Кроме этого, у Ризвана в администрации работает родственник, а председатель суда — его односельчанин…».

Процессуальные хитрости
Адвокат Аслановых все-таки добился отмены постановления следователя, обжаловав его начальнику Следственного управления МВД РД. 28 мая 2012 года уголовное дело в отношении Абдулганиева было изъято из производства избербашского следственного отдела и передано в следственную часть СУ МВД РД. В августе 2012 года объявленный в розыск Абдулганиев был задержан и доставлен в избербашское ГОВД, но вскоре отпущен: вмешалась городская прокуратура. Следователя об этом даже не известили. Абдулганиева снова объявили в розыск. В сентябре этого года он был задержан и заключен под стражу. И снова прокуратура требует прекратить уголовное дело, указывая на процессуальные ошибки. Дело оказалось выстроено так, что при желании возобновить уголовное преследование в отношении Абдулганиева будет очень сложно и, возможно, все попытки изначально будут обречены на провал. Некая процессуальная хитрость, в которой человеку, не имеющему юридическое образование, разобраться очень сложно. По мнению прокуратуры, решение руководителя СУ МВД РД об отмене постановления Абдусаламова необоснованно, поскольку было принято в рамках расследования уголовного дела в отношении неустановленных лиц, но опротестовать его она не спешит. Само решение о прекращении уголовного преследования в отношении главного подозреваемого в целях его оправдания принято в рамках выделенного дела в отношении конкретных лиц — Абдулганиева и Даудова. Как отмечают эксперты, если дело не развалят на стадии следствия, то вполне могут сделать это на стадии суда, а прокуратуре следовало бы указывать на процессуальные ошибки полтора года назад, а не сейчас, когда Следственное управление дагестанского МВД пытается исправить ошибки нерадивого следователя, а может быть, и самой городской прокуратуры.
«НД» будет информировать своих читателей о дальнейшем развитии событий.