— Ты (обращаясь к директору) нам тетрисы обещала.

— Я помню, — смеется Качалова. — А теннисный стол принесут уже на этой неделе. Председатель Федерации настольного тенниса РД Константин Аванесов обещал нам настольный теннис, — поясняет она мне.

— Раньше было лучше или сейчас? — спрашивает у детей Алиев.

— Сейчас, — отвечают, не задумываясь, дети.

Качалова ведет нас в другое отделение. Эти детки самые сложные, говорит она, тоже раньше находились на цокольном этаже. Сейчас для них оборудовали три комнаты.

Дети играют в коридоре. Одна из девочек бежит обниматься, как будто мы для нее самые дорогие на свете люди. В комнатах стоят аккуратно убранные кровати, несколько детей спят. Кто-то начинает плакать.

В следующем кабинете детки помладше, сидят за одним столом. Двое — мальчик и девочка — стоят у небольшой детской доски и спорят.

— Я ей показываю, как «А» пишется, а она даже букву «А» не знает, — торопится нам объяснить происходящее Раджаб.

— А как она пишется?

Жасмин молча рисует в углу доски букву «Н» с косыми, готовыми пересечься верхушками.

— Не-е, смотри! Вот так, вот так и вот так, — Раджаб уверенно выводит печатную букву.

Жасмин продолжает молча писать в углу другие, знакомые ей буквы. Раджаб снова возмущен, что девочка никак не запомнит букву «А». Но Жасмин это беспокоит только тогда, когда он трогает ее за руку или стирает написанные ею буквы. Она всем телом выказывает возмущение и продолжает молча писать.

— Хотите букву «Р» нарисую? — спрашивает Раджаб и выводит букву «М».

— Это «М», — исправляет его воспитатель.

— Молодец! — хвалит его Алибек Алиев.

Раджаб поворачивает к нему голову и спрашивает у директора:

— Это кто, Абдулатипов или мужчина?

Вопрос мальчика вызывает смех, но никто на него не отвечает.

Звонкий голос Раджаба заглушает тихие переговоры рисующих за столом детей.

— Идем! Идем! — настойчиво зовет он директора, когда мы собираемся уходить.

— Я потом подойду, — обещает ему Качалова.

— К прежнему директору дети так не тянулись, они больше шарахались от нее, — замечает мне Алиев.

Визг счастья

Нас ведут к лежачим детям. Раньше все 16 человек располагались в одной комнате, и кровати были установлены вплотную, теперь в помещении стало посвободней. Детей расселили. С прошлого нашего визита засел в памяти специфический запах. Так пахнут лежачие больные, которых обтирают смесью водки и шампуня или жидкого мыла, чтобы заглушить неприятные запахи. Однако получается обратный эффект: смесь не сбивает запах, а делает его резче. Сейчас нет даже намека на тот «аромат» — то ли из-за того, что помещение проветривается, то ли здесь действительно стало чисто, а дети ухожены.

Один из мальчиков пытается ходить с помощью нянечки, еле передвигая непослушные ноги.

— Это Казим, — говорит Качалова. — Он очень хочет ходить. У мальчика есть шанс, если сделать вовремя операцию. Может быть, нам это удастся с помощью спонсоров или наш Минздрав поможет.

Мальчик тянется к Алиеву. Алиев берет его на руки, и мальчик долго визжит от счастья. Потом вертится с довольной улыбкой, будто пытаясь рассмотреть все с нового ракурса.

Директор ведет нас в другое отделение.

— Там самые сложные дети, — говорит она, — агрессивные. Мы постарались этих детей максимально расселить. У нас была воспитанница-переросток, попросили родных ее забрать, а они просят: «Можно она у вас переночует, а завтра мы будем ехать в Нижнее Казанище и по пути ее заберем». Даже на сутки своего ребенка домой забирать не хотели. К моему приходу белых ведер уже не было — здесь же столько проверок проводилось! Сейчас у них биотуалеты и горшки. Денег, которые выделяют, достаточно. Очень большую помощь оказывают спонсоры. К примеру, Соцстрах не выделяет подгузники детям, у которых нет отметки в индивидуальной программе реабилитации, а что делать, если дети страдают энурезом (недержание мочи. — «НД»)? Если же ребенку полагается памперс, то выделяют в расчете три на день, а чаще всего этого недостаточно. Сильно выручает спонсорская помощь. Когда к нам приходят люди, спрашивают, что принести, мы говорим — подгузники, хотя плюс к этому нам приносят еще фрукты и игрушки.

На стук в дверь выбегает одна из девочек. Она выделяется из основной массы. На ней синие штаны и футболка с принтом. Девочка хватает директора за руку и тянет ее к выходу. Дети в отделении довольно активны, им интересно все, причем деталям уделяется особое внимание.

— Ангелина у нас модница, — говорит Качалова, — любит переодеваться.

Замечаю на мальчишках такие же лакированные балетки, что и на девочках.

— У девочек забирают, — поясняет директор, — потому что блестят, а свои кроссовки убрали. Причем они очень любят все блестящее, цветное. А вот наверху был Саша, так он вообще любит все яркое с оборками.

Долго не задерживаемся. Ангелина не отпускает руку директора и выходит с нами. Позже ее забирает работница интерната.

В пищеблоке все еще продолжается ремонт, но перемены бросаются в глаза. На входе в буфет установлены несколько раковин, у которых аккуратно повешены полотенца.

— Поставили жидкое мыло, так один из мальчиков собрал все три флакона и спрятал под подушку, — рассказывает Ума Качалова. — Спрашиваю, зачем ему столько. Говорит: «Они же быстро заканчиваются». Забирать не стала, попросила купить специальные мыльницы, которые прикручиваются, иначе мыла не напасешься.

План «Забота»

Обстановка в кабинете директора интерната прежняя. О смене руководства говорят пустые шкафы и голые стены. На одной из них скромно висят несколько небрежно прикрепленных рисунков.

— Долго думала, что повесить, чтобы не было так пусто. Один мальчик, тот, который просил тетрис, — напоминает Качалова, — нарисовал ту картинку и принес, потом смотрю — несут потихоньку остальные. Решила повесить их рисунки — что может быть лучше? Правда, пока они без рамочек.

Бывает по-разному, говорит Качалова о своей работе. Состав сотрудников обновился процентов на 20, и процесс все еще продолжается. Зарплаты у санитарок, конечно, маленькие, около 8000 рублей, но работают они по графику сутки через трое. Работа сложная, но оттого, что она тяжелая, а зарплата маленькая, никто не позволит сотрудникам плохо работать, уверяет директор.

— Вначале дети жаловались, что их собираются наказать уколом, — вспоминает она. — Я не знаю, как было до меня, возможно, их просто пугали уколами. Я собрала всех и сказала: если в рамках лечения ребенку прописан укол, его сделают, хочет он этого или нет. А методы наказания должны быть совершенно другими. Я запрещаю пугать детей уколами.

У нас очень интересные и добрые дети. Я считаю, что людям надо приходить сюда чаще и учиться у них доброте. Возможно, когда приходят новые люди, они агрессивно себя ведут, но когда с ними беседуешь, выясняется, что помнят всех, кто когда-то им что-то дал, погладил по голове или принес какое-нибудь блюдо, приготовленное дома.

Самым главным своим достижением за три месяца работы Качалова считает перевод деток с цокольного этажа на второй. Освободившуюся площадь планируется отдать под складские помещения. Планов у директора много. Говорит, что хочет сделать для детей максимально комфортные условия. Оборудовать парикмахерскую и кабинет домоводства, чтобы он напоминал домашнюю обстановку с кухонной мебелью, обеденным столом, посудой для сервировки. Чтобы дети научились готовить, сервировать. Раньше в интернате был мальчик, говорит Качалова, который выращивал огурцы, собирал, делал разные салаты и даже мариновал их.

На огромную территорию, имеющуюся в распоряжении интерната, у директора свои планы.

— Для нас самих это непосильная территория. Здесь можно целый городок обустроить. Поставить детскую площадку, разбить парковую зону, зону отдыха, сад. Мы написали письмо ректору Дагестанского государственного аграрного университета Зайдину Джамбулатову, чтобы привлечь их студентов, возможно в качестве прохождения практики, у нас есть плодоносящие деревья.

Алиев предложил подключить администрацию главы республики, чтобы в рамках субботника заняться облагораживанием территории интерната, а чтобы в подгузниках не было нужды, обещал обратиться к депутату Госдумы Абдулмажиду Магарамову.

Устав дома-интерната тоже претерпит изменения: воспитанники смогут остаться здесь до исполнения 23 лет. Наверное, этой новости обрадуются многие обитатели «Заботы», потому что очень боятся отъезда в казанищенский интернат для инвалидов.

Уходя из интерната, ловлю себя на мысли, что хочу еще раз слышать радостный визг маленького Казима, но не оттого, что его берут на руки, а оттого, что он сам научился ходить.