Неужели все это мы перетерпели? Кто знает, через что мы прошли, и как выстояли?..»
Этой ночью, через сутки после празднования Дня мира в Чечне, федеральная авиация вновь атаковала какие-то «видимые» только ей цели на юге республики. Грохотом рвущихся бомб, ревом реактивных двигателей были разбужены жители всех предгорных сел Урус-Мартановского, Ачхой-Мартановского, Шалинского районов.
Сегодня с утра в небе гудит самолет-разведчик, и я в раскрытое окно уже слышал голос старухи-соседки: «О, Аллах! Когда же все это закончится?..»

Гимры
Четырехлетие отмены КТО Чечне пришлось на дни «контртеррористической операции» в селении Гимры в Дагестане. Что общего между КТО в Чечне и КТО в сопредельных республиках? Как тому, кто пережил десятки «спецопераций», относиться к ним? К тому, что катком КТО подминаются все новые люди и территории?
Говоря по совести, хочется кричать от возмущения, от боли за тех людей, которых сделали или сделают заложниками и жертвами непродуманной «контртеррористической» политики властей.
Хочется кричать от беспомощности, которую ощутят тысячи отцов, матерей, братьев, сестер… КТО будет перемалывать их родных и близких так, словно они и не люди вовсе. «Вертикаль» отгородится от этих невинных жертв стеной молчания и равнодушия, и тысячи душ вдруг ощутят, что их крик о помощи обращен в пустоту.
От стыда, что ты жив, а тех, кому, казалось бы, жить и жить, давно нет в живых. И если бы даже вдруг тебе в руки попало оружие, и ты начал мстить, то это, по большому счету, невинных смертей не остановит, а, возможно, и приумножит.
От сознания, что проживи еще век, а государство – это или другое – не изменится. Оно останется таким, каким было всегда: одним боком – кровавое, другим – корявое, слепоглухонемое…

«Стоп колеса!»
КТО – особый режим. Очень жесткий. В Чечне он не делал исключений. Между тем, как он обеспечивался в Чечне и проводится, скажем, в Гимрах, видны как параллели и аналогии, так и разница.
Из Гимров, по сообщениям СМИ, выпускали женщин и детей. В Чечне с началом любой спецоперации вводился режим «Стоп колеса!» В зону ее проведения никого не впускали и не выпускали. Не разрешалось даже рожениц в больницу доставить.
В первые годы КТО до завершения «зачистки» местным жителям категорически запрещалось также покидать свои дома и дворы. Известно множество случаев, когда в течение двух-трех дней люди не могли задать корм домашним животным, напоить.
Примерно такой же режим, как в Гимрах, время от времени вводился на блокпосту «Кавказ» на административной границе между Чечней и Ингушетией. Мужчин – а к ним относили лиц мужского пола в возрасте от 13 до 65 лет – в такие дни не пропускали ни туда, ни сюда.
В чеченских поселениях, закрытых для проведения спецмероприятий, всех мужчин выводили за пределы населенного пункты и держали под усиленной охраной то ли в поле под открытым небом, то ли на заброшенных фермах, в заводских цехах, карьерах… Без пищи и воды.
Нет чеченца, который в ходе этих «проверок» не прошел бы дактилоскопию два, пять, десять раз.
Те, кому разрешали выйти из зоны оцепления, доходили в лучшем случае до первого поста, где задерживались. Хорошо, если потом их, избитых и покалеченных, находили. Чаще – люди просто пропадали. Бесследно…

Связь
Пишут, что кто-то из жителей Гимров после введения режима КТО куда-то дозванивался по телефону. Плохо верится в это.
Чечня вообще находилась под «зонтом». Стационарная телефонная сеть была полностью разрушена еще в первую войну. С начала второй военной кампании мобильной связью могли пользоваться менее 2000 абонентов – сотрудников спецслужб, органов власти. Но и после введения мобильной связи для населения в июле 2004 года, она отключалась на весь период проведения контртеррористической операции в том или ином поселении.
Это – пытка информационным вакуумом, в котором никто не знает, что происходит за стенами дома… Я до сих пор не знаю, что лучше: эта бездна немоты мира или ложь, которую выдавала в эфир, например, радиостанция «Чечня свободная».
Ты своими глазами видишь, как военная машина кромсает живое тело твоего родного села, в которое, если и забредал боевик, то случайно, и то год или два назад. Потом, прижавшись одним ухом к транзистору, вдруг начинаешь различать бодрый голос диктора. То, как он называет село, в котором бомбят тебя и твою семью. Бомбят потому, что и село, и ты со своими детьми и женой – якобы одновременно и логово, и укрепрайон боевиков… В тебе, словно натянутая тетива лука, звенит от напряжения, негодования каждая жилочка, и ты лишь крепче стискиваешь зубы, ибо давно знаешь: КТО – дурдом, но с бомбами…

Тактика
Схема проведения любого мероприятия в рамках КТО включает в себя несколько «штампов». Основной из них – плотное блокирование населенного пункта. Прежде всего седлаются дороги. Их перекрывают блокпостами, дозорами, секретами. Над оцепленным со всех сторон поселением постоянно барражируют два-три вертолета.
В первые годы КТО в Чечне поддержку наземным частям оказывало и звено боевых самолетов.
Командование задействованными в операции частями располагается штабом в окрестностях населенного пункта.
«Зачистку» совместно проводят несколько подразделений. По улице движутся армейские бронетранспортеры – два-три, иногда больше. Военнослужащие – с автоматами, снайперскими винтовками, пулеметами – передвигаются только под прикрытием «брони». Колонна останавливаются у каждого подворья, солдаты занимают позиции. Кто-то входит во двор, в дом. Каждая комната, чердаки, подвальные помещения, сараи – все постройки «перетряхиваются» от и до.
Никаких документов на досмотр, обыск не предъявляется. Слова вообще не имеют значения. Сказать, что в доме никогда не было оружия, боеприпасов, – никто не поверит. Пригрозить атомной бомбой – обратят внимание: «А вдруг и в самом деле где-то что-то прячет?»

Мародерство
В Гимрах население, вроде, зачистили от компьютеров, мобильников, телевизоров… Такая «избирательность» – исключение.
Обычно крадут все, что, на взгляд КТО-шников, лежит плохо, вплоть до нательного белья. То, что нельзя взять незаметно, могут объявить военным снаряжением и забрать как бы официально. Так у меня «конфисковали» непромокаемый плащ и двухместную туристскую палатку. Под шумок увели фотоаппарат, диктофон, кроссовки…
Однажды наблюдал, как награбленное (ковры, мебель и т.д.) в Гой-чу, где шла бойня, перегружалось с армейских грузовиков в чрево вертолета. Видел и колонну сопровождаемых БМП военных «КАМАЗов», доверху набитых домашним скарбом. Военные разжились им уже в «освобожденном» Гой-чу…
Отстаивать свое имущество небезопасно: запросто подкинут патроны или гранату…

«Карандаши»
…Офицер по рации сообщил результаты зачистки: «Ни оружия, ни боевиков». Стоявший рядом глава села слышал, как офицеру кто-то тут же отдал приказ: «Возьми 12 карандашей!» Офицер продублировал приказ, минут через 30-35 уже его подчиненные стали докладывать: «Взял два карандаша», «У меня уже четыре…»
Еще через час, когда военные разблокировали село, стало известно: они задержали 12 мужчин. Первых попавшихся. Всех отвезли в Ханкалу, избили, бросили в зинданы. Две недели в них провели. Когда отпустили, едва стояли на ногах…
Историй таких задержаний – тысячи. Историй с таким «счастливым» концом – единицы. Огромная масса задержанных или найдены мертвыми, или поныне числятся пропавшими без вести. Количество «безвестно отсутствующих» – 3,5 – 5 тысяч человек.

Обстрел
На днях к моим соседям приехал работник военной прокуратуры из Ханкалы. Сообщил, что установить виновников обстрела села весной 2000 года не удалось. Тогда посреди ночи снарядами-болванками повредили три дома, в том числе дом ветерана Великой Отечественной войны. Тогда же на месте происшествия побывала следственно-оперативная группа. Само следствие за 13 лет не продвинулось ни на шаг…
Неспровоцированные, ничем не оправданные обстрелы – одна из «метод» КТО. В Чечне долгое время ночи напролет велся и т.н. «беспокоящий огонь». Стоит на окраине поселения батарея и залпами плюется снарядами по лесу полям, лесам, горам… Попасть в один или двадцать домов, как, например, в селе Гехи, и даже не извиниться – это тоже как бы норма или правило.
Жаловаться – только время и нервы тратить. Следствие и суды – только для того, чтобы иметь основание для обращения в Страсбург, в Европейский суд по правам человека.
Судя по сообщениям СМИ, в окрестностях Гимров был бой. В силовиков стреляли и из самого села. В Чечне в таких случаях был бы иной исход: силовики бы отступили, село обработали бы из всех «калибров» и через день-два зачистили бы по полной программе.
Не пускают жителей, покинувших свои дома, обратно в село? Одно из двух: или ждут, пока «лесные» подтянут наличные силы, чтобы разом накрыть. Или готовят любой другой «повод», чтобы примерно «наказать» село. Так еще в первую войну в Чечне поступали и Владимир Шаманов, и другие генералы.

Прокуроры и правозащитники
Власти – и военные, и гражданские – не могли не знать, что спецмероприятия осуществляются в Чечне с грубейшими нарушениями прав граждан. Что похищения, пытки, убийства мирных жителей носят массовый характер.
Что приказы, которыми, в частности, командующий ОГВ на Северном Кавказе и Генпрокурор России обязывали подчиненных обеспечить необходимый контроль над действиями силовиков при проведении зачисток, других операций, не выполняются. Что органы прокуратуры не провели ни одного объективного расследования преступлений, совершенных военнослужащими в отношении гражданских лиц.
В этих условиях голоса, скажем, журналиста Анны Политиковской или Правозащитного центра «Мемориал» не просто резали слух, но и откровенно выводили власть из себя.
Она, власть, ни тогда, ни сейчас не готова слушать и слышать правду. Правосудие в ее понимании – не в защите конституционных прав и законных интересов граждан, а в защите «права» государства оставаться слепым и глухим…
И если «Мемориал» оказывает пострадавшим от неправомерных действий КТОшников помощь в подготовке документов для обращения в Европейский суд по правам человека, то «Мемориал» – «иностранный агент»…
Умел бы российский законодатель рассуждать не категориями «дурдома с бомбами» – правозащитников, а не генералов награждали бы орденами, званиями…

Сила
Когда КТО в Чечне отменили, многие завопили, мол, чеченские силовики что хотят, то и будут творить теперь. Они же менее чем за год-два сделали то, что в течение 10 лет не смогли сделать ни армия с танками и штурмовиками, ни спецподразделения. Они установили мир. Они обеспечивают стабильность и правопорядок. Они стали силой, в которой во все годы КТО местные жители видели свою защиту и опору.
Я не знаю, является ли такой силой МВД Дагестана. Если еще не стал, то должен стать. КТО – это кровь и смерть, разруха и бесправие, но никак не мир, не будущее. Вопрос стоит так: или КТО без конца, или кто-то порядок все-таки наводит?
Гимринцы же должны решить для себя, что им дороже: родное село, мир и покой детей и стариков или интересы отдельных людей? Хотят ли они каждый день слышать: «О, Аллах! Когда все это закончится?..»

 

Источник: Кавказская политика