На те же грабли

Апелляционное рассмотрение было назначено на 10 октября. Однако, как часто это и случается, оно сорвалось. Судья уехал по делам, и рассмотрение перенесли. И об этом участникам процесса сообщить забыли. Когда пришли в назначенное время в назначенное место, долго не могли разобраться, чье дело и насколько переносят, кто будет рассматривать. Примерно после получаса кружения участников процесса в коридорах суда, к ним вышла женщина и сказала: «Мы вам дополнительно сообщим, когда будет рассмотрение, и вы периодически звоните, чтобы быть в курсе дела». С тем и разошлись.

До истечения срока, предусмотренного для рассмотрения дела, оставалось десять дней… Прошла ровно неделя — ни извещения, ни сообщения не было. Магомедов решил позвонить, и ему ответили, что рассмотрение дела состоится 19 октября. Как взыскателю, ему было необходимо ознакомиться с делом. Он, потому как не был приглашен при его рассмотрении в первичный суд, не знал, какие доказательства судебный пристав приложил к своему заявлению, на чем основано определение Ленинского суда. Поэтому за два месяца трижды звонил в Верхсуд и просил дать возможность ознакомиться с делом. Но, увы, всякие были причины не согласиться с его желанием, а последний раз сказали, что 19 октября можно будет явиться за полчаса до начала процесса и ознакомиться с делом.

Так и не дождавшись извещения, в назначенный день Магомедов направился в суд. Из канцелярии по гражданским делам по телефону сказали, чтобы подошел в судебный зал и через помощника попросил у судьи Мамаева дело для ознакомления. Судьей Мамаевым такая возможность была предоставлена, но без особой охоты. И причина тому, оказалось, была… прямо в зале суда, где рассматривалось другое дело. Магомедову разрешили перелистать дело. Оно было связано с частной жалобой.

И что вы думаете, читатель, интересное обнаружил Магомедов в деле, подготовленном к рассмотрению, в рамках которого через считанные минуты должны были произойти выявления новых доказательств, выяснения обстоятельств, сопоставления доводов и фактов и т. д. После чего с учетом всех выявленных обстоятельств, выслушав мнение прокурора, судебная коллегия должна была вынести справедливое решение. Не поверите, но, правда, там лежало готовое и отпечатанное определение (то бишь решение) Верховного суда со смешной формулировкой. Суд определил: первое — определение Ленинского районного суда, в связи с тем, что было принято без извещения и участия взыскателя (то есть с нарушением), отменить, а второе (то же самое решение) повторить, то есть согласиться с заявлением судебного пристава, и исполнительное производство прекратить.

Повторюсь для ясности. Верхсуд, который может, по мнению взыскателя, а в данном случае должен был исправить ошибку, допущенную районным судом, повторил все: несоблюдение процессуальных норм, неизучение обстоятельств и нерассмотрение дела по существу, то есть опять совершил те же упущения, ошибки, иначе говоря, допустил неуважение к закону и истцу — взыскателю. И Верхсуд забыл повторно известить участника процесса: адресованное Магомедову извещение не было отправлено, и оно тоже лежало в деле. И решение — определение принято заранее, до рассмотрения дела…

Секреты совещательной комнаты

На рассмотрение дела судьи потратили ровно 20 минут. За это время выступили и представитель ответчика, и прокурор, прошли и негласные прения, и, «посовещавшись» по заранее подготовленному определению в совещательной комнате, объявили готовое решение. А подготовленное выступление взыскателя осталось невостребованным. Хотя он просил 15 минут для изложения своих доводов и доказательств несправедливости решения суда, судьи не дали нормально изложить суть и не стали принимать во внимание его доводы. Все его разговоры им казались излагаемыми не по существу… Небольшая надежда у Магомедова была на надзорный элемент правосудия… Потому он и попросил прокурора задержаться до изложения своих доводов… Однако и прокурор, которая пришла с опозданием (говорят, прокуроры имеют такое право) и в участии которой суд не видел необходимости, имела на руках готовый текст для выражения своего мнения. Ее мнение совершенно не соответствовало обстоятельствам дела. Она изложила обстоятельства, искажая суть, в связи с чем суду пришлось переписать свою заготовку определения с сокращением на один пункт. Поэтому и оглашено было, что они решили оставить определение районного суда без изменения… На вопрос истца, на каком основании прокурор делает такие ошибочные выводы, она ответила просто и ясно: «Я же изучила решение, и там все так подробно расписано». Непонятно, или она не знает, что истец жалуется на неправильность того, что написано в решении суда, или сложилась у них такая практика, что у прокурора никто ничего не спрашивает…

Здесь на память пришла одна интересная притча. Молодой монах, переписчик церковных уложений, заметил, что все монахи переписывают материалы не с оригинала, а с предыдущей копии.

— Падре, если кто-то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и ее никак не исправить, — обратился он к отцу-настоятелю.

— Хм, сын мой, — ответил отец-настоятель, — ты прав… — И с этими словами он спустился в подвал, где в сундуках хранились первоисточники, и пропал. Через сутки обеспокоенные монахи тоже спустились в подземелье и увидели отца-настоятеля перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи. Он бился головой о камень подземелья и стонал:

— «Celebrate» (празднуй, радуйся) слово было, а не «Celibate» (воздерживайся).

Занятие наших прокуроров и судей Верхсуда показалось мне схожим с этим. Они не утруждают себя рассмотрением дел по существу и не ищут справедливых решений и объективного разрешения дел, а переписывают абзацы из решений первичного суда и манипулируют их мотивациями и выводами. Только наши стражи закона и правосудия головой о камень биться не будут, так как они все переписывают с «первоисточника», и это занятие не приводит к воздержанию, а дает возможность радоваться.

Выходит, что для формы и видимости собираются в залах суда. Хотя истцы или ответчики приводят доказательства. Судьи вроде и задают вопросы «по существу», сопоставляют ответы и анализируют. Но, оказывается, это все не меняет ничего, потому как мнение суда заранее определено. Оно лежит готовое, и уход судей в совещательную комнату есть не что иное, как перекур или чаепитие. Потому и не вижу смысла стараться принимать непосредственное участие в процессах. Но коль скоро объявлена борьба против судебной бюрократии и дела должны пройти предписанные ступени для передачи в надзорные инстанции, Магомедову придется столкнуться и с кассацией...