В Северо-Кавказском окружном военном суде (Ростов-на-Дону) продолжается рассмотрение по существу уголовного дела в отношении Саида Амирова. На этой неделе суд провел процедуру опознания, допросил еще одного потерпевшего и зачитал показания основного свидетеля по делу — Магомеда Абдулгалимова.

Напомним, что уголовное дело было передано в суд 3 апреля. Помимо Саида Амирова на скамье подсудимых находятся его племянник, бывший заместитель главы администрации Каспийска Юсуп Джапаров, Абдулмажид, Шамсутдин и Магомед Ахмедовы, а также Мурад Алиев, Зубаир Мутаев и Магомед Кадиев. Основные инкриминируемые эпизоды: теракт в Каспийске, убийство и.о. руководителя Советского следственного отдела Махачкалы республиканского СУ СКР Арсена Гаджибекова и покушение на начальника отдела республиканской прокуратуры Наталью Мамедкеримову, совершенные в 2011 году.

На прошлой неделе была допрошена посредством видеосвязи потерпевшая Наталья Мамедкеримова, однако сторона защиты настояла на том, чтобы она была вызвана в суд для проведения процедуры опознания. Оно состоялось во вторник, 26 мая. 

Для опознания были представлены подсудимый Магомед Ахмедов и еще двое мужчин-статистов. Лица всех троих были спрятаны под масками и почти все были одеты в одинаковую одежду. Адвокат Саида Амирова Владимир Постанюк обратил внимание суда на то, что «брюки подсудимого отличаются цветом от брюк, в которые одеты лица, представленные как статисты». Однако суд не счел это важным обстоятельством и заметил, что в данном случае «опознание производит суд, а замечание занесено в протокол». Суд проигнорировал и замечание другого адвоката, который обратил внимание на то, что «в одном из статистов можно угадать армянина, а у второго славянская внешность». «Мнение защиты по поводу внешности суд не интересует. Только мнение потерпевшей», — после этих слов председательствующего началось опознание. Зашедшая Наталья Мамедкеримова всматривалась около 30 секунд в лица, скрытые масками, и сказала: «Из представленных мне лиц я никого не опознаю». И добавила, что она и ее представители отказываются от дальнейшего участия в процессе. Но перед этим ответила на два вопроса судьи:

— В ходе предварительного следствия проводилось опознание и сколько раз?

— Один раз, тогда я показала на гражданина Юсупова. Больше не было.

— По каким признакам вы его опознали?

— Не то чтобы я его опознала. Я сказала, что он похож по телосложению на человека, который в меня стрелял.

Далее гособвинение зачитало письменные доказательства — протокол осмотра места происшествия убийства Гаджибекова. В промежутке между чтением адвокат Магомеда Кадиева заявила отвод суду за то, что ее предыдущее ходатайство о предоставлении двухнедельного перерыва для ознакомления с материалами дела не было удовлетворено. Суд не счел указанные доводы достаточными и отказал.

Для допроса двух потерпевших — представителя юридического лица ВКЗ «Избербашский» Омара Муртазалиева и охранника комплекса «Москва» Руслана Рабаданова — была организована видеосвязь из зала Махачкалинского гарнизонного военного суда. Однако, как выяснилось, срок действия доверенности Муртазалиева закончился в январе, поэтому суд «его больше не задержал».

Разъяснив права потерпевшего, судья для соблюдения протокола спросил, имеется ли у него отвод суду. Рабаданов же сразу подчеркнул: «Я иду как потерпевший и как бы меня сюда пригласили сказать, что было во время дежурства. Я же ни к кому претензий не имею». Судья остановил его, отметив: «В дальнейшем мы это выясним». 

На вопрос председательствующего, желает ли потерпевший дать показания, Рабаданов ответил: «Если вам интересно, то спрашивайте, мне-то что. Задавайте вопросы». Этот ответ вызвал смех у присутствующих, а Саид Амиров даже задался вопросом: «Почему их пригласили? Они потерпевшие, что они потерпели?».

— Что происходило 2 апреля? — начал допрос прокурор.

— Находился на рабочем посту. Нас дежурит четверо, помню всех только по именам. Охраняем весь периметр кинотеатра «Москва». Смена с 8 вечера до 8 утра. Приехал на своем транспорте, «девяносто девятой».

— Что в этот день вам запомнилось, чем был знаменателен тот день? — уточнил гособвинитель.

— Наверное, вам известно, чем. Я не знаю, но что-то там было. Повреждение моей машины было, для меня это очень знаменательно. Здание тоже было повреждено, но мне не так интересно. Я был в шоке в тот момент.

— Какими средствами была повреждена машина? — с другой стороны зашел прокурор.

— Я не разбираюсь. Мне не известно, что там было. Было темно. Ночь. Я находился за камерами. Но они плохо «видят», нормально не работают. Потом была вспышка, яркий свет и грохот. Я позвонил начальнику охраны, он приехал.

Когда был задан вопрос о причиненном имуществу ущербе, Рабаданов вновь повторил уже произнесенную фразу, что претензий ни к кому не имеет, и подчеркнул: «Никого не знаю, и мне ни от кого ничего не нужно». При этом добавил, что ущерб ему был возмещен руководством, как «хорошему работнику».

Отвечая на вопросы стороны защиты, потерпевший пояснил, что окна помещения, в котором он находился, выходят не на море, а на дорогу, что посторонних людей он не видел в тот день, посетителей не было, так как в развлекательном комплексе еще не были полностью завершены ремонтные работы. 

Гособвинение настояло на оглашении предыдущих показаний Рабаданова, в которых он говорил, что видел, как к морю подъехала машина, она развернулась в сторону Махачкалы, «через короткий промежуток времени в мониторе увидел вспышку и взрыв, после которого машина уехала». На дополнительном допросе он также уточнял, из какого вида оружия был совершен подрыв. 

— В протоколе сказано, что противотанковым орудием взорвали столб. Это ваши слова или слова следователя? — спросил Саид Амиров.

— Я не помню, называл оружие или нет, я знаю то, что не разбираюсь в оружии.

— Протокол записывался с ваших слов или вам приносили на подпись уже написанные листы? — спросил Юсуп Джапаров.

— Меня несколько раз вызывали на допросы. Под конец, когда я уже запарился, мне приносили готовые. 

— У них все такие показания, все 75 томов, — прокомментировал Амиров. — Дальше будет то же самое. И еще хуже. Заставляют подписывать под прессом. Или через ток, или угрозами, или просьбами. Все, чтобы реально осудить Джапарова и Амирова.

На следующий день суд приступил к допросу главного свидетеля Магомеда Абдулгалимова. В отношении него дело было выделено в отдельное производство, в сентябре 2014 года он был осужден в особом порядке на 11 лет. 

Давать показания Абдулгалимов отказался, сославшись на 51-ю статью Конституции, позволяющую не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. 

Владимир Постанюк выразил несогласие. По его мнению, данная статья не распространяется на него и он «обязан дать показания». Гособвинение попросило разрешить огласить показания, данные в ходе предварительного следствия. 

Тогда Постанюк ходатайствовал об изъятии из Следственного комитета России всех протоколов допросов Абдулгалимова и начать оглашение с первого по последний. Однако в этом было отказано с мотивировкой, что они являются «иными и не имеют отношения к рассматриваемому делу». Адвокат подал очередной отвод суду, но он не был удовлетворен.

В оглашенных прокурором показаниях Абдулгалимов подробно описывал, как организовывал вооруженную группировку после получения сообщения с требованием выплатить «амиру» махачкалинского джамаата два миллиона рублей; где доставал оружие; как Джапаров передал ему просьбу Амирова о совершении подрыва кинотеатра «Москва» и убийства Арсена Гаджибекова; как «из-за злости и обиды» он передал своим людям задание совершить покушение на сотрудницу прокуратуры Мамедкеримову. 

Оглашенные показания, сказал Абдулгалимов, он подтверждает частично: «После угроз, которые я воспринял как реальные, я приобрел «Сайгу» в установленном законом порядке, другого оружия у меня не было. Что касается якобы созданной мною банды. Они не были моими охранниками или подчиненными. Они находились со мной, потому что были братьями». По словам Абдулгалимова, он знал, что после задержания подсудимых они давали показания под пытками, и пошел на все, чтобы не поставить досудебное соглашение под сомнение.

«Никто из подсудимых не знал о тех преступлениях, которые я совершал. Их я обговаривал отдельно с другими личностями, — продолжил Абдулгалимов. — Несмотря на мое душевное волнение, я не собирался причинять вред Мамедкеримовой. Я хотел просто ее испугать выстрелами. И стрелять должен был не Магомед Ахмедов, которому отводилась роль водителя, а Сулейбанов. По возвращению из Пятигорска у меня состоялся неприятный разговор с Магомедом. Он мне объяснил, что Сулейбанову нельзя доверять такое дело, так как он из-за своей психологической несдержанности мог причинить смертельные ранения». В остальной части свидетель подтвердил протокол. 

В ходе вчерашнего процесса продолжилось оглашение показаний Абдулгалимова. Он так и не ответил на вопросы защитников и самих подсудимых. Используя этот факт, сторона защиты заявила еще об одном, пятом по счету с начала процесса, отводе составу суда, однако и это ходатайство было отклонено.