Количество оправдательных приговоров, вынесенных в республике в прошлом году судами присяжных (52%), в 20 раз превышает количество оправданий в обычных судах (1,3%). «В 20 раз, Карл!»

В чем дело? Откуда взялась такая разница? Только ли дело в «непрофессионализме» присяжных и «ангажированности» обычных судей? «НД» приглашает к разговору о роли суда присяжных в обществе все заинтересованные стороны. И, по старой судебной традиции, первое слово предоставляется «стороне обвинения». На вопросы корреспондента газеты Тимура ДЖАФАРОВА ответил заместитель прокурора Дагестана старший советник юстиции Абдулгамид ГАМИДОВ.

— Подготовка судей, которые рассматривают в первой инстанции дела, — профессиональная, они имеют юридическое образование, пришли в Верховный суд, уже имея большой опыт работы на местах. Поэтому они материалы дела оценивают как профессионалы, как юристы, с точки зрения норм УПК.

А суды присяжных формируются из общего списка, путем случайного выбора. Эти люди далеки от юриспруденции, большинство из них в правовой сфере не работали. Более того, характеризующие данные лица, которое привлекается к уголовной ответственности, — рецидив преступления, ранняя судимость, склонность к употреблению наркотических средств, — согласно требованиям закона не могут быть им представлены. Таковы особенности суда присяжных, которые предусмотрены целой главой УПК. Это одна причина. 

С другой стороны, надо признать, что присяжные заседатели контактируют с родственниками подсудимых, что недопустимо до окончания суда. В связи с этим каждый год распускаются коллегии присяжных по тем или иным основаниям. 

— Наверное, не всегда гособвинителям удается убеждать суды присяжных. Мы не можем сказать, что практически во всех делах умеем и научились убеждать, ведь это фактически новый институт. Мы учимся на своих ошибках. Но если при наличии массы доказательств выносится оправдательный приговор, я думаю, что и непрофессионализм, и давление имеют место. 

По абсолютному большинству дел доказательств бывает предостаточно. Вот пример. Некий Гасанов обвинялся в совершении убийства работников Левашинского РОВД. Но один суд присяжных вынес оправдательный вердикт, и его обжаловали, поскольку были процессуальные нарушения. Второй суд присяжных при тех же доказательствах, при тех же гособвинителях вынес обвинительный вердикт, и Верховный суд его апелляционную жалобу оставил без удовлетворения.

Были факты, когда подсудимый признавал, что носил оружие, но не признавал, что совершил преступление по статье «Незаконное ношение оружия». Поэтому здесь трудно рассуждать, почему присяжные выносят такие вердикты. 

— Может. Очень сильное влияние на решение оказывает то, что подсудимые говорят, будто они давали показания под пытками. Присяжные часто не учитывают, что все показания даются при наличии представителей обеих сторон. Такие заявления недопустимы, но давление на присяжных все же оказывают. 

— Да. Примерно такая схема. Если таким образом действуют адвокаты, нарушают раз за разом процессуальные нормы, то можно вынести частное определение. Чтобы Адвокатская палата среагировала на это. Но чаще всего об этом говорят подсудимые, и, полагаю, не без подсказки защиты. 

Здесь есть еще одна проблема. У нас получается, если суды присяжных выносят обвинительный вердикт, а председательствующий считает, что там нет состава преступления и человек должен быть оправдан, он имеет право распустить коллегию присяжных своим постановлением. А если наоборот, он ничего не может сделать. Возникает вопрос. Как защищены права потерпевших? Ведь получаются неравные условия. Мы должны исходить из того, что все стороны равны в процессе. Равноправие — конституционный принцип, но тут я его не вижу. 

— Насчет правовой культуры вы правы. Уровень подготовки наших присяжных очень низок по сравнению с европейским. Мы до того уровня правосознания, когда все должно быть оценено объективно, беспристрастно, еще не дошли. Я считаю, что суд присяжных в республиках введен слишком рано. Но поскольку УПК РФ предусматривает и такой порядок рассмотрения дел, может быть, нужно часть дел передавать присяжным судам других субъектов либо окружные суды создать, где суды присяжных будут эти дела рассматривать.

В последнее время люди не хотят участвовать в качестве присяжных. Если в первые годы для формирования коллегии присяжных из 12 основных и 2 запасных приглашение и отбор кандидатов не составляли сложности, то теперь приходится приглашать сотни кандидатов. Не хотят люди участвовать, не приходят на отбор. Притом, что присяжный заседатель получает на время процесса статус судьи со всеми соответствующими правами.

— Могу сказать, что качество постепенно изменяется в лучшую сторону. Мы каждый оправдательный приговор, который вступил в силу, независимо от того, кем он вынесен, когда составляется заключение с причинами оправдательного приговора, учитываем и отмечаем, чего не хватило в следствии. В прошлом году по нашим представлениям Верховный суд РФ отменил оправдательных приговоров на порядок больше, чем оставил без изменения. 11 вступили в силу, в отношении 19 лиц отменены. Такого раньше не было. С учетом наработанного опыта умеем указывать те ошибки, которые привели к вынесению оправдательного приговора. 

— У нас наличия одного признательного показания еще не достаточно, потому что обвиняемый может и отказаться. По статье 75 УПК, если эти показания получены в присутствии защитника, они считаются допустимыми. Поэтому по тем делам, которые попадают в Верховный суд, при получении показаний всегда присутствует защитник. Если в предыдущие годы были дела, которые строились на одних показаниях, то с приходом нового прокурора поставлен вопрос: кроме признательных показаний должны быть подтверждающие их другие объективные доказательства. Поэтому мы требуем, чтобы следствие закрепляло признания в делах экспертизами, показаниями свидетелей, потерпевших, письменными и вещественными доказательствами. Если таких доказательств нет, мы всегда выступаем против направления дела в суд. 

— Прокурорами более 100 дел возвращено за год на дополнительное расследование. Но, учитывая, что судами республики рассмотрено более 7000 дел, там и процента не выходит. За прошлый год в республике оправдано 43 лица, а в недалеком прошлом, в 2007 году, — более 250. Это говорит о качестве следствия, прокурорского надзора. За 7 лет подходы, организация работы, требования — всё очень сильно изменилось.

— Мы здесь занимаемся обучением, восполняем упущения, проводим между собой семинары, делимся опытом. Сейчас мы пришли к тому, что для суда присяжных важна наглядность представления доказательств. С этой целью мы все чаще демонстрируем имеющиеся в доказательной базе видеоматериалы, что действует на присяжных очень убедительно. Каждый год несколько человек выезжают на обучение в Институт генеральной прокуратуры, что тоже способствует улучшению качества поддержания обвинения в суде.

Используем положительный опыт других субъектов, практику Европейского суда по правам человека. Предела развитию нет, мы будем повышать квалификацию и развиваться с каждым разом, с каждым процессом. 

— Полезный. Ни один человек не должен быть осужден, если есть сомнения, и они должны быть истолкованы в его пользу. Таковы требования закона. Это я могу поддержать при условиях, когда нет достаточных доказательств, добыть их возможности тоже нет, и дело направлено в суд. В таких случаях оправдательный приговор, на мой взгляд, верный. 

Мы должны пройти эти ступени развития, преодолеть эти сложности, связанные с судами присяжных, и это займет достаточно большой промежуток времени. Ведь суд присяжных внедрен в 90-х и активно начал работать с 2000-х годов, что довольно небольшой этап для его качественного становления. 

Наверно, с годами люди наберутся опыта, станут грамотнее и будут объективнее. Думаю, что присяжные суды будут расширяться в плане рассмотрения дел, но это должно состояться тогда, когда и уровень культуры, и уровень юридической образованности, и объективность людей станут реальны. 

Фото: Евгений Костин