Согласно российским процессуальным нормам и сложившимся судебным традициям в решении суда указывают конкретные сведения из спорной статьи, которые должны быть опровергнуты по результатам рассмотрения судом вопроса о поруганных чести, достоинстве и деловой репутации истца, обратившегося в суд. Советский районный суд не стал следовать этим традициям: в резолютивной части его решения не указано, что конкретно должно быть опровергнуто ответчиком по делу. Не указано это и в мотивировочной части решения. Потому, не зная, что нужно опровергнуть, но тем не менее неудержимо желая исполнить судебное постановление, я вынужден здесь повторить суть моей статьи и основные моменты мотивировочной части решения, чтобы читатели «Нового дела» знали позицию суда по спорной статье и сами попытались понять, что же нужно было опровергнуть согласно решению суда.

В статье под названием «Патриотизм — последнее прибежище негодяя» я писал о воровстве долей в уставном капитале КБ «НАФТАБАНК», осуществленном, по моему мнению, депутатом Народного собрания РД Э.Я. Хидировым путем злоупотребления доверием тех, кто помогал ему спастись после покушения на него в 2007 году, а также путем подделки документов, в том числе с помощью нечистоплотных нотариусов, и противоправной регистрации долей в уставном капитале банка на своих родственников. Сведения, приведенные мною в статье, в суде Хидировым и его представителем почему-то не оспаривались. Как следует из решения суда, истец недоволен не сведениями, содержащимися в статье, а тем, что автор статьи поставил под сомнение «деловую репутацию» истца и этим «решил оскорбить честь и достоинство истца». Вот как эту позицию истца, оглашенную в заседании суда, разъясняет суд в своем решении: «Представитель истца… пояснил, что на самом деле автора статьи ничуть не беспокоят… вопросы, …связанные с личностью истца, как депутата Народного Собрания, и он.., руководствуясь корыстными соображениями, посредством пользующейся популярностью в Республике Дагестан и за ее пределами газеты «Новое дело», решил оскорбить честь и достоинство истца, поставив под сомнение его деловую репутацию». (Здесь, как и далее, лексика, стилистика и пунктуация судебного решения сохранены. — Н.А. Абдулгамидов).

После такой констатации судом позиции истца я вынужден признаться, что при написании статьи меня, действительно, ничуть не беспокоили вопросы, «связанные с личностью истца, как депутата Народного Собрания». Меня также не интересовала деятельность Хидирова как депутата республиканского парламента, хотя, как указано в судебном решении, меня это почему-то должно было интересовать. Я, к сожалению, не знал, что это меня должно интересовать. Каюсь: руководствуясь корыстными интересами — желанием вернуть себе и другим участниками банка контроль над украденным банком и прибыли от его деятельности, которых мы лишились, как я полагал, в результате противоправных действий депутата Хидирова, я решил привлечь к этой стороне его деятельности общественное внимание. Но при этом я не только ставил под сомнение деловую репутацию Хидирова, я вообще отрицал ее наличие у него. Это мое отрицание было основано на том, что согласно разъяснениям Верховного Суда РФ о деловой репутации какого-либо лица можно говорить лишь тогда, когда оно является лицом, занимающимся коммерческой деятельностью, а депутат по определению не может заниматься ею. Однако суд вслед за истцом полагает, что, «поставив под сомнение» наличие у Хидирова того, что по закону у него быть не должно, я оскорбил его «честь и достоинство». Выходит, по федеральному закону у депутата Хидирова не должно быть «деловой репутации», а по мнению суда — она у него есть. Видимо, есть обстоятельства, мне и закону неизвестные, позволяющие суду говорить о наличии у депутата Хидирова «деловой репутации». Потому я в соответствии с решением суда вынужден опровергнуть свое мнение, высказанное ранее, о том, что у депутата Хидирова не может быть «деловой репутации».

Как я писал выше, в решении суда нет ни слова о сведениях, приведенных в моей статье. Зато там есть выводы относительно моих оценочных суждений, использованных в статье, но напрямую мною не увязанных с именем Хидирова. Суд полагает, что четыре из этих оценочных суждений-понятий мною использованы в статье неслучайно и что они относятся персонально к Хидирову. С судом нельзя спорить, и если суд так считает, то мне тоже приходится согласиться с этим утверждением дагестанской Фемиды. Вот как об этом написано в судебном решении: «Суд приходит к выводу, что называя лидера дагестанского отделения партии «Патриоты России» «банкиром», «предателем», «негодяем» и «преступником» ответчик,... сознательно, расшатывает общество, ради которого он, якобы, так беспокоится, ставя под сомнение правильность выбора нескольких тысяч избирателей, отдавших свои голоса за Э.Я. Хидирова, фактически, не представляя каких-либо необходимых и достаточных доказательств, вбивает клин в дело консолидации общества».

На основании вышеприведенного основного вывода суда я вынужден опровергнуть несколько своих представлений о дагестанском обществе, имевших место в моей голове до вынесения судом своего решения.

Во-первых, я ранее считал, что устойчивость любого общества определяется наличием в этом обществе механизмов, институтов саморегуляции и эффективностью государства. В случае Дагестана, как установил суд, устойчивость общества определяется не наличием институтов саморегуляции общества и эффективностью государства, а тем, назвал или нет кто-нибудь лидера дагестанского отделения партии «Патриоты России», скажем, банкиром. При такой причинно-следственной связи, установленной судом, я в соответствии с его решением и с целью недопущения дальнейшего расшатывания дагестанского общества срочно объявляю, что лидер дагестанского отделения партии «Патриоты России», каким бы ни было его поведение, не может быть назван в газетных статьях «банкиром», «предателем», «негодяем» и «преступником».

Во-вторых, согласно законодательству на последних выборах в дагестанский парламент избиратели голосовали за партийные списки. Но суд считает, что в случае Хидирова избиратели «отдавали» свои голоса именно ему, хотя законодательство такого не предусматривает. В российском парламенте имели место случаи, когда некоторых депутатов объявляли преступниками. Но московские суды в связи с такими случаями не использовали в качестве оправдания названного преступником депутата тот аргумент, что народ, избравший его, не мог ошибиться. Но суд в Советском районе Махачкалы такой аргумент считает уместным. В связи с этим я опровергаю возможный вывод из моей статьи, что называние Хидирова банкиром или негодяем ставит под сомнение правильность выбора нескольких тысяч избирателей. Более того, в моей статье не ставился под сомнение вопрос о том, кто избрал Хидирова в парламент, — народ (избиратели) или кто-то другой. Такие сомнения в соответствии с решением суда я опровергаю, ибо избиратели Дагестана сами знают как цену своих голосов, так и их ценность для народных избранников…

В-третьих, суд считает, что ответчик, «не представляя каких-либо необходимых и достаточных доказательств, вбивает клин в дело консолидации общества». К сожалению, суд не приводит перечень необходимых и достаточных доказательств, дающих их обладателю право вбивать «клин в дело консолидации общества». Соответственно, не зная этого перечня, я должен опровергнуть факт обладания мною необходимых и достаточных доказательств, дающих мне право вбивать «клин в дело консолидации общества». (Здесь вскользь хотелось бы обратить внимание читателей «Нового дела» на просветительскую роль упомянутого решения суда: до этого решения не было известно, на ком держится устойчивость дагестанского общества и вокруг кого оно консолидируется…)

В-четвертых, суд обвиняет меня в уже совершенных мною деяниях по «расшатыванию» общества и «вбиванию клина» в дело консолидации общества. Ранее я эти слова встречал в публицистических статьях, но не в судебных постановлениях. Ранее я не знал, что слова «расшатывание», «клин» и «вбивание» могут относиться к юридическим терминам (мне не удалось найти эти «термины» в российских законах и нормативных актах). Но, основываясь именно на этих «терминах», суд в своем решении сформулировал мою вину, за которую я должен заплатить 10 тысяч рублей Хидирову.

Суд, уточняя свой вышеприведенный вывод, пишет: «К этому категоричному выводу суд пришел исходя и из того, что автор статьи, будучи участником КБ «НАФТАБАНК» больше обеспокоен не тем, что Э.Я. Хидиров является народным избранником и лидером дагестанского отделения партии, а то обстоятельство, что тот (истец), по его мнению, влияет, через своих родственников, на политику КБ «НАФТАБАНК», лишая, по косвенному мнению автора статьи, его (Н.А. Абдулгамидова), как участника КБ «НАФТАБАНК», определенных доходов в виде личной прибыли». Признаюсь, до обсуждаемого и исполняемого мною решения суда я не знал, что, будучи участником банка, мне нужно было больше беспокоиться не о том, почему меня и других участников банка лишили прибыли, ранее получаемой нами от деятельности банка, а нужно было думать о том, что Хидиров является народным избранником и лидером дагестанского отделения партии. Правда, суд считает ненужным объяснить, почему я должен изменить приоритеты моего беспокойства в пользу должностей Хидирова. Раз суд решил, так оно и будет: я впредь буду думать не о своей выгоде, а о должностях Хидирова...

Кроме вышеприведенного вывода, других выводов из моей статьи «Патриотизм — последнее прибежище негодяя» суд не делает, и о сведениях, изложенных в указанной статье, он в своем решении ни слова не пишет. При таких обстоятельствах я считаю настоящую заметку исполнением решения суда, обязавшего меня «распространить опровержение в периодическом издании «Новое дело» тем же шрифтом под заголовком «Опровержение», на том же месте полосы газеты». Вынужден огорчить многоуважаемого представителя судебной власти и сообщить, что подбор шрифтов, полосы газеты и места на ней для размещения этой заметки только в компетенции редакции, а не в моей власти.

P.S. Если кому-то показалось, что настоящая заметка похожа на обращение в квалификационную коллегию судей по поводу содержания вышеупомянутого решения суда и его автора, то я это опровергаю сразу, ибо такое обращение оформляется по-другому…

Н.А. Абдулгамидов