— Рабочая группа Совета при президенте России — это хорошая площадка, через которую можно будет напрямую докладывать главе государства о реальной ситуации в правоохранительной и уголовно-исполнительной системе. Говорить об этом сами сотрудники системы не будут, поэтому за них это и должны делать наблюдательные комиссии. Реформа пенитенциарной системы была начата давно, но, как показало время, она разрабатывалась без достаточного изучения имеющихся возможностей и расчета последствий. В итоге заложенные в нее основные положения оказались не совсем оправданными.
— Как происходит процесс наблюдения членами вашей комиссией за соблюдением прав подозреваемых, обвиняемых?
— Получив сообщения о противоправном задержании граждан или же о применении физического насилия к находящимся в местах принудительного содержания, члены комиссии реагируют на эти сигналы, выезжая в ИВС, СИЗО и другие подобные объекты. А в зоне ответственности ОНК практически все такие учреждения — это более 50 районных отделов полиции, 46 изоляторов временного содержания (ИВС) полиции, спецприемники, гауптвахты Минобороны, места содержания задержанных наркоконтролем, пограничной, миграционной и таможенной службами, психиатрический диспансер, а также девять учреждений уголовно-исполнительной системы Управления Федеральной службы исполнения наказания (УФСИН). При встрече с подозреваемыми или осужденными члены комиссии выслушивают их жалобы, изучают ситуацию и фиксируют выявленные факты. После этого составляется акт, дается заключение, которое направляется в соответствующие структуры.
— Согласно закону, администрации учреждений должны оказывать вам всяческое содействие в вашей работе. А как на самом деле обстоит дело и встречаются ли факты воспрепятствования вашей деятельности?
— У нас не общественное и не государственное ведомство. Наша комиссия — это превентивный механизм института гражданского общества. Мы работаем согласно федеральному закону и имеем право без специального разрешения посещать места принудительного содержания. Проблем с учреждениями, подведомственными УФСИН, у нас не возникает, чего нельзя сказать о работе с сотрудниками отделов полиции, ИВС. Во-первых, не всегда задержанных доставляют в ИВС в предусмотренные нормами сроки, во-вторых, очень часто имеют место и случаи применения физического насилия в отношении задержанных, к ним не допускают адвокатов, а о месте их нахождения не сообщается родственникам. На коллегии Министерства внутренних дел глава ведомства Абдурашид Магомедов признал, что «это связано с отсутствием профессионализма и мозгов»: «Если у человека нет мозгов, он распускает кулаки, независимо от того, работает он в полиции или это обычный гражданин».
Есть и факты направления материалов на таких сотрудников в Следственный комитет. Так, за прошедший год шесть полицейских были привлечены к уголовной ответственности, еще 19 — к дисциплинарной. Но дело в том, что общество зачастую не знает, получил ли нерадивый сотрудник полиции соответствующее наказание. При этом сами полицейские ссылаются на сложную обстановку в республике (борьба с экстремизмом и непрекращающиеся посягательства на жизнь правоохранителей) и возникающим у них гневом ко всем преступникам пытаются оправдать свои беззаконные действия. Этот порочный круг нужно разорвать. И сотрудники правоохранительных органов, и боевики должны понимать, что зло порождает зло. Полицейский, нарушивший закон, сам становится преступником. Но в наши задачи не входит препятствовать задержанию преступников. Мы говорим, что нельзя всех причислять к экстремистам-террористам и относиться к ним предвзято. Правовую оценку их действиям может дать только суд.
— В последнее время в республике участились случаи похищения молодых людей неизвестными людьми в камуфлированной форме. Многие склонны считать, что это дело рук сотрудников правоохранительных органов.
— Да, такие случаи нередки, но нельзя говорить, что во всех них виноваты местные силовики. В Дагестане дислоцированы разные силовые структуры. Не всегда задержания при опермероприятиях проводятся без нарушений. Закон гласит, что если вы задержали человека, то в течение трех часов должны составить протокол задержания, официально зарегистрировать задержанного в журнале доставленных. После ознакомления задержанного с протоколом ему вручается копия этого документа. Дальше, если он подозревается в совершении преступлений, то подозреваемый должен быть направлен в ИВС, а материалы необходимо передать в суд. И только суд вправе принимать решение — взять его под стражу или отпустить. Об этом все знают, но не всегда это соблюдают.
— Ваши функции перекликаются с функциями других госорганов, в частности прокуратуры. Как складываются ваши взаимоотношения? Проводите ли совместные мероприятия?
— Мы пытаемся поддерживать отношения. У нас есть подписанные соглашения с республиканской прокуратурой, МВД, УФСИН о проведении совместных мероприятий. К сожалению, на данный момент я не могу привести примеров наших совместных выездов с сотрудниками прокуратуры или МВД. ОНК не может настаивать на этом, поэтому приходится ждать приглашения от них самих. Да, работники прокуратуры проверяют места принудительного заключения. Но члены ОНК проверяют условия содержания — вплоть до температуры в камерах, влажности воздуха, освещения.
— Пожалуй, одним из главных является право осужденных на условно-досрочное освобождение, на которое может претендовать любой, независимо от категории совершенного им преступления.
— Преимущественно проблемы, как показывает статистика, возникают с условно-досрочным освобождением тяжелобольных. Суды отказывают в освобождении даже безнадежно больным. Так, в прошлом году из 16 больных, подавших на УДО, освобождены были только четыре человека. Остальным было отказано, в итоге они скончались в колонии.
Этот вопрос постоянно ставится нами. Ведь есть постановление правительства, четко определяющее перечень заболеваний, который могут дать основания для досрочного освобождения. Но по неизвестным мотивам суды оставляют таких заключенных в камерах. А иногда сотрудник тюрьмы рекомендует суду, что для исправления осужденный — даже при наличии положительной характеристики — нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания. Не всегда, конечно, удается, но мы иногда выборочно отслеживаем процесс подготовки к УДО.
— За четыре года, что вы работаете председателем ОНК, можете отметить в пенитенциарной (тюремной) системе республики изменения в лучшую сторону?
— Да, безусловно. На днях я был с рабочей поездкой в Дербенте, в основном мы осматривали СИЗО. Камеры в них отремонтированы, в некоторых есть телевизор, холодильник. Если же сравнивать с другими субъектами России, где мне довелось побывать по долгу службы, то должен сказать, что у наших осужденных и сотрудников тюрем складываются нормальные отношения и такого беспредела, как в некоторых тюрьмах России, здесь нет. К сожалению, этого нельзя сказать о райотделах. На наш взгляд, основная проблема сегодня в них, в том, как там обращаются с задержанными.
— Как органы власти, государственные институты поддерживают вашу деятельность?
— Для профилактики нарушений нужны площадки для обсуждения вопросов криминогенной ситуации и прав человека с привлечением представителей правоохранительных структур, органов власти, государственных и общественных институтов. И здесь есть проблемы. Недавно мы провели конференцию. Руководитель администрации президента Гасан Идрисов помог нам провести мероприятие на достаточно высоком уровне, и мы обсуждали наши проблемы с ним, но не с теми, кто по роду своей деятельности должен этим заниматься. Мы должны защищать граждан на местах и рассчитываем на поддержку и понимание со стороны правоохранительной системы и власти. Ведь недаром говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся… Завтра любой может оказаться в местах принудительного содержания, и если сегодня мы всем обществом не будем бороться за права каждого гражданина, то завтра сами можем стать жертвой беззакония.

Адрес ОНК: Махачкала, площадь Ленина, 2, «Президент-Комплекс», Общественная палата РД. Тел.: 8-928-524-45-02, 8-918-847-78-89.