Не дождался помощи врачей
25 августа 2012 года с предварительным диагнозом «инфаркт миокарда» в ЦРБ Агульского района на машине «скорой помощи» из села Гоа был доставлен мой брат, Рамазанов Мухтар Гусейнович. Два дня, с 25 по 27 августа, он лежал в стационаре районной больницы и скончался, так и не дождавшись оказания экстренной медицинской помощи. В чем это выражалось?
1. Пациента с диагнозом «инфаркт миокарда» поместили в общую палату ЦРБ, а не в реанимацию.
2. При лечении такого больного существуют 56 медицинских стандартов. Из них для лечения брата применено было только 18. Например, за двое суток вместо 20 кардиограмм ему было сделано всего 2. Также не было мониторного наблюдения. Монитор лежал на складе районной больницы.
3. Первую и самую действенную помощь больному оказал находящийся в отпуске кардиолог Замир Абдуллаев, за что ему большое спасибо. Но главврач Закир Багаудинов не отозвал из отпуска кардиолога, даже не позвонил и не вызвал из Махачкалы опытных кардиологов или реаниматологов.
4. Многие лекарства больному были привезены из Дербента родными пациента.
5. Главному врачу Багаудинову через главу района Юрия Исмаилова позвонил замглавы района Осман Мазанаев и попросил вызвать санитарный вертолет или реанимобиль из Махачкалы. Главврач отказался, ссылаясь на хорошее самочувствие больного. Надо отметить, что подобные рекомендации о необходимости транспортировки больного главе района дал заслуженный врач России, работающий в Краснодарском крае, двоюродный брат больного Рамазан Рамазанов. В то время он как раз находился в Агульском районе.
6. 26 августа 2012 года к тяжелобольному брату только один раз зашел дежурный врач Раджаб Рамазанов, и то на две минуты. В остальное время на работе он отсутствовал.

Немного о брате
После окончания Дагестанского медицинского института в 1975 году Рамазанов Мухтар Гусейнович, 1951 года рождения, был направлен в город Белгород. Врач-педиатр высшей категории, он работал там на разных должностях, получил квартиру в Белгороде, завел семью, у него двое детей. Как один из лучших врачей, он был направлен в 80-е годы в Сирию, где проработал свыше пяти лет. Честный, добросовестный, он всегда пользовался уважением среди коллег, товарищей и пациентов.
Сельчане узнали, что он в конце августа приедет в село, и многие семьи ждали этого и хотели показать своих детей ему как опытному педиатру. К сожалению, этому не суждено было случиться. На своей машине вместе с детьми он выехал из Белгорода на свадьбу племянника, но потанцевать и повеселиться на свадьбе ему не довелось.

Все бесполезно?
Многие люди, приходившие выразить соболезнования, говорили мне, что бесполезно писать в вышестоящие организации об Агульской центральной больнице, о ее серьезных недостатках, ибо главврач Багаудинов, работающий на этой должности свыше 20 лет, «непотопляемый, наверху все схвачено». К сожалению, оказалось, что люди были правы.
Для проверки моего обращения на «горячую линию» президента Дагестана Министерством здравоохранения республики была направлена комиссия. В ее составе были начальник ГБУ РБ СМЭ МЗ РД (Государственное бюджетное учреждение «Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Республики Дагестан». — «НД») Гаджи Чеэров и врач кардиологии №3 РКБ Я.Б. Махмудова.
Из Минздрава республики мною был получен ответ за подписью начальника лечебного отдела З.К. Магомедовой. В нем были подтверждены нарушения по пунктам 1—4. На недостатки в оказании медицинской помощи брату указала и целевая экспертиза, проведенная Территориальным фондом обязательного медицинского страхования Дагестана (ТФОМС РД), а именно сотрудником Дагмедакадемии. За допущенные дефекты в медицинской помощи, как сообщил мне первый заместитель директора ТФОМС РД Рафик Бутаев, к больнице будут применены штрафные санкции. Какие штрафные санкции применены к Агульской районной больнице, мне до сих пор не сообщили, и осуществлена ли эта мера, также не известно.
По результатам служебной проверки главному врачу Закиру Багаудинову в отделе Минздрава было строго указано на допущенные недостатки. Об этом я узнал лишь 29 декабря 2012 года после многочисленных писем в Минздрав Дагестана из ответа министра здравоохранения республики Ильяса Мамаева. Вот еще некоторые выдержки из этого ответа: «Комиссия считает, что согласно медицинской документации при оказании медицинской помощи Рамазанову М.Г. допущена тактическая ошибка организационного характера (больной не был госпитализирован в реанимационную палату для интенсивного наблюдения)… Лечение организовано своевременно, в полном объеме, в соответствии со стандартами оказания медицинской помощи. Гражданин Рамазанов М. при транспортировке в стационар сам отказался от носилок, допускал нарушение стационарного режима, который необходимо соблюдать при инфаркте миокарда».
Не пойму, как можно оказать своевременное лечение в полном объеме, как говорится в ответе Ильяса Мамаева, если изначально больного не поместили в реанимационную палату?

Не в службу, а в дружбу
12 октября 2012 года я вместе с замглавы МО «Агульский район» Османом Мазанаевым встретился с врачами райбольницы, где все вышеуказанные мной пункты были подтверждены, за исключением того, что кардиограмму сделали за двое суток два раза.
В ходе этой встречи подтвердился тот факт, что некоторые записи в истории болезни моего брата оказались несоответствующими действительности. В частности, артериальное давление утром 25 августа у больного было 70/40, а не 110/70, как записали в истории болезни, и это подтвердил сам кардиолог Абдуллаев. Были и моменты, свидетельствующие о подтасовке данных в истории болезни уже после смерти брата.
И еще, в справке «О служебной проверке» были отражены не все недостатки. Да и проведена она была без моего участия. Никакого консилиума врачей, как было отмечено в справке комиссии, не было. Также во время проверки господин Чеэров по телефону спросил у жены покойного брата, дежурившей тогда у постели больного: вставал ли он за это время с постели? Ему ответили «нет» в присутствии трех человек, а он в своей справке написал, что вставал.
Кроме того, оказалось, что господин Чеэров является другом главврача больницы и куратором ГБУ «Агульская ЦРБ». Поэтому я написал в вышестоящие инстанции: Минздрав РФ, Президенту РФ Владимиру Путину и в Управление Росздравнадзора по РД.
Результаты проверки, проведенной Управлением Росздравнадзора с моим участием, вполне меня удовлетворили. Вот ее заключение:
«В 6 ч. 30 мин. Рамазанов М.Г. обнаружен медицинской сестрой без признаков жизни. Таким образом, за период лечения больного Рамазанова М.Г. установлен диагноз «инфаркт миокарда», вместе с тем больному не обеспечено должное обезболивание, сосудорасширяющие препараты, при госпитализации больной передвигался самостоятельно, госпитализирован в палату, необорудованную и неоснащенную для оказания интенсивной терапии, не обеспечено круглосуточное наблюдение и лечение подготовленными специалистами: анестезиологом-реаниматологом, кардиологом. Дежурный врач не обеспечил наблюдение и контроль за состоянием тяжелобольного Рамазанова М.Г., не провел реанимационные мероприятия. За весь период лечения состояние больного не улучшалось, ангинозный статус не купировался, боли за грудиной с отдачей в левую руку не проходили, бледность кожных покровов, видимых слизистых и общая слабость сохранялись. Администрацией ЦРБ не запрошена помощь центра специализированной экстренной медицинской помощи МЗ РД (не проведена консультация по телефону и не вызваны специалисты центра к больному). Не на должном уровне организована работа по соблюдению качества оказываемой медицинской помощи в ЦРБ района. Не соблюдены стандарты оказания медицинской помощи больным с инфарктом миокарда. Не приняты меры административного или иного воздействия на дежурного врача Рамазанова, дежурившего 26.08.12 и не обеспечившего наблюдение за состоянием тяжелого больного с инфарктом миокарда. По результатам проверки составлено два протокола об административных правонарушениях, дано предписание на устранение выявленных нарушений».
После этого я снова письменно обратился к президенту Дагестана Магомедсаламу Магомедову и министру здравоохранения республики Ильясу Мамаеву. Но, к сожалению, за такие вопиющие нарушения, выявленные Управлением Росздравнадзора по РД, вследствие которых умер мой брат, никто не понес никакого наказания. Спрашивается, где справедливость? За такие нарушения в других регионах Российской Федерации привлекают к уголовной ответственности.
Не хочется освещать другие моменты этой истории, но ответы на мои вопросы вынуждают. Больше половины населения района для лечения выезжают за его пределы: в села Хив, Касумкент, в город Дербент и особенно в Дагогни. Есть и многие другие грубые нарушения в работе Агульской ЦРБ, но приходится повторить, что главврачу Закиру Багаудинову все это сходит с рук.
Врачи райбольницы, кроме дежурного, сделали все, что от них зависит. К ним у меня никаких претензий нет. Не думайте, что у меня предвзятое отношение к главному врачу или к больнице. Я высоко ценю труд медицинских работников. У меня дочка, сестра, брат и многие родственники — врачи. Они работают в разных уголках нашей родины. Дома у меня два инвалида, и я каждый месяц бываю в этой больнице. Но то, что случилось с моим братом, не лезет ни в какие рамки. Я хочу, чтобы нашу райбольницу не называли моргом (именно так ее называют многие жители Агульского района) и чтобы случившееся с моим братом больше никогда не повторялось. Я лишь хочу справедливости. Хочу, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.
P.S. По горским обычаям, да и просто по-человечески, главврач Багаудинов и его команда (знакомы мы с ним не один десяток лет) обязаны были приехать на похороны своего коллеги, медработника. Не сделал он этого, как позже признался, так как опасался гнева родственников покойного. Не подтверждает ли это его вину в произошедшем?

Камил Рамазанов, уроженец сел. Дулдуг Агульского района, председатель Контрольно-счетной палаты МО «Агульский район»