Пожалуй, в перестройку именно эти люди понесли наибольшие потери — потратив долгие годы на то, чтобы стать профессионалами, они в итоге остались без работы. Заводы остановились, инженеры начали торговать, штукатурить, заниматься извозом. И растеряли знания и навыки. Сегодня, чтобы найти десяток хороших слесарей, необходимо перелопатить пару тысяч анкет. Именно поэтому нам потребовались услуги консалтинговой группы «Кворум». Мне сегодня звонят многие знакомые, интересуясь, где их родственники и знакомые могут заполнить анкеты. Ни одного «технаря»! Сплошные юристы, бухгалтера, кадровики и… охранники. — Вас заранее пугают трудности с набором будущего персонала? — Тут другое. Обидно, что процветающая республика превратилась в «дотационный регион». Слово-то какое противное. Что же касается трудностей, я перед ними никогда не пасовал — не тот характер. С детства мне рассказывали об отце (он рано умер), который, пройдя войну, с отличием закончил мединститут и за короткое время проделал путь от рядового врача до руководителя Махачкалинского горздравотдела. Так вот, он говорил, что препятствия пугают только слабых и ленивых. Мама постоянно напоминала мне и брату об этом. И еще она говорила, что в жизни по большому счету имеют цену лишь три вещи: время, здоровье и ум. И учила нас ценить первое, беречь второе и развивать третье. Но я отвлекся. Так вот, если бы я боялся трудностей, то, прожив 25 лет в Москве и добившись многого, я бы никогда не вернулся в Дагестан строить этот завод. Мне ведь пришлось полностью поломать уклад жизни, которую я по кирпичику выстраивал годами, ни на секунду не забывая советов матери и главной жизненной заповеди отца. Что и позволило мне стать тем, кем я являюсь сейчас. — Кстати, а почему вы все-таки вернулись? Вам предложили оклад, от которого вы не смогли отказаться? — Если я вам скажу, что дело не в деньгах, вы мне не поверите. Но дело в том, что свои финансовые проблемы я решил много лет назад. После защиты кандидатской диссертации в 1992 году я много лет проработал директором по производству Варшавского технического центра, самого крупного в Европе. Мне не было и тридцати, а под моим началом работали более тысячи человек. Мы занимались техобслуживанием и продажей автомобилей, а в 90-е годы это приносило весьма ощутимый доход. Да и потом, защитив докторскую и став профессором Московского государственного индустриального университета, я жил не только на зарплату. У меня в Москве свой прибыльный бизнес — строительный, логистический. Так что, я достаточно обеспеченный человек, и поэтому при принятии решения финансовый вопрос не был в числе приоритетных. — Только не говорите, что вы вернулись из чувства патриотизма. — Почему? Вам трудно поверить, что, добившись успеха в Москве, человек остается патриотом Дагестана? — В это-то как раз поверить можно. Московские, питерские, смоленские дагестанцы, как правило, бОльшие патриоты, чем те, кто живет в республике. Психологи считают это своеобразным проявлением ностальгии. Их дети практически всегда знают родные языки, они чтут и хранят традиции. Ваши дети знают лакский? — В совершенстве. Все каникулы они проводят в Кумухе, где я построил дом. — Так вот, в вашем патриотизме я не сомневаюсь, смущает другое. Ну не может это чувство стать определяющим при принятии решения, кардинально меняющего жизнь. Должны быть какие-то дополнительные факторы. Может, все дело в гордыне, мол, посмотрите, какой я красавчик: в трудные для родины времена бросил все и поспешил к ней на помощь? — Я ничего не бросал. Бизнес работает, я регулярно летаю в Москву читать лекции (руководство института пошло мне навстречу, подкорректировав учебный план). А насчет того, что вы сказали… Гордыня, скорее всего, имеет место. И дополнительные факторы присутствуют. Но тем не менее возрождение республики для меня не пустой звук. Я хочу, чтобы москвичи, узнав, что я из Дагестана, не сочувственно смотрели на меня, а завидовали. Чтобы в новостях о республике не преобладала «чернуха». Чтоб над могилами моих родителей, моих предков не гремели взрывы. Чтобы мои родственники и друзья, оставшиеся здесь, жили достойно. Я лично называю это патриотизмом. Что же касается дополнительных факторов… Наверное, мне в очередной раз захотелось испытать себя на прочность, проверить, чего я стою. Ведь прежде, чем получить эту должность, я прошел очень жесткий конкурсный отбор. — Вы шутите? Проект курируют советники Сулеймана Керимова — это Хизри Абакаров и Джабраил Шихалиев. С последним вы учились в университете на параллельных курсах, приятельские отношения между вами завязались еще в те годы. И вдруг конкурс? — Вы никогда не задумывались над тем, почему проекты Керимова всегда реализуются, а он постоянно добивается успеха? Дело в том, что при формировании команды он делает ставку на профессионалов, а не на родственников и приятелей, как это принято в Дагестане. Сталинское «Кадры решают все» и сегодня не устарело. Посмотрите хотя бы на «Анжи». Между прочим, на место исполнительного директора было достаточно много серьезных претендентов. Ученые, производственники, успешные менеджеры. Что не человек, то имя! При отборе учитывалась масса факторов. Знание экономики, английского языка, производственный опыт, опыт руководителя. Думаю, все определилось после моей беседы с генеральным директором завода Джереми Тиндалом, который посчитал, что при практически равных шансах с оставшимися претендентами у меня имеется некоторое конкурентное преимущество — я уроженец Дагестана и хорошо знаю менталитет своих земляков. Но даже после этого вопрос не был решен окончательно — пять месяцев я работал «на испытательном сроке», ежедневно доказывая, что нужен этому проекту. — Раз уж разговор зашел о менталитете, скажите, что в республике в первую очередь вызывает раздражение у человека, четверть века прожившего в Москве? — Инертность наших людей, которая странным образом сочетается с присущей дагестанцам предприимчивостью. Постоянное ожидание каких-то положительных перемен, которые должны произойти вдруг и сразу, как по мановению волшебной палочки. Разговоры о том, что вот придет новый руководитель, и все само собой наладится. Необязательность. Низкий уровень образования. Отсутствие у большинства опыта системной работы. — Я думал, мы говорим о менталитете, а у меня вдруг возникло ощущение, что вы пытаетесь охарактеризовать дагестанское чиновничество. — Давайте договоримся сразу, на вопросы о местных чиновниках я отвечать не буду. Дело в том, что именно я курирую работу с ними. И боюсь, что мои ответы могут повредить проекту. — Ладно, поговорим о проекте. Когда вы лично поверили в то, что он будет реализован в намеченные сроки? — С первого дня работы начинать какое-либо дело с сомнений неконструктивно. Другое дело, что поначалу испытывал волнение, когда понимал, какой объем работы предстоит выполнить. Помню, первые впечатления от будущей площадки — сплошные холмы и овраги, оставшиеся от разработанного гравийного карьера. Турки (им выделили под проект землю рядом с нами), увидев этот пейзаж, откровенно ужаснулись. Ну а мы засучили рукава и начали ровнять. Планировка, кстати, отняла у нас почти полгода. Я многому научился у иностранных специалистов, работая в одной связке с ними. Именно они отучили меня волноваться из-за больших объемов работы. У них все просто — есть задача, есть график ее выполнения. Следуй графику, и все у тебя получится. Так что в ходе проекта я стал сильнее, получил уроки менеджмента мирового уровня, которые, уверен, мне в жизни очень пригодятся. А самое главное — после того, как я сдам дела и уеду в Москву, в Дагестане останется завод мирового уровня, которым будет гордиться не одно поколение жителей республики. — Как, по-вашему, сможет ли реализация вашего проекта существенно повлиять на экономическую ситуацию в Дагестане? — Самое смешное, что наш проект уже давно активно влияет на процессы в дагестанской экономике. Начнем с того, что именно благодаря нам в Дагестане появилось понятие «приоритетный инвестиционный проект». При реализации социально значимых проектов инвесторы теперь могут рассчитывать на помощь республики в строительстве объектов инфраструктуры, на налоговые льготы, другие преференции. Кроме того, как только стало ясно, что наш проект «пошел», в республику пришли с масштабными проектами другие инвесторы, в том числе иностранные. Это только самые значимые моменты. Я, например, ничего не говорю о том, что наша команда сумела научить дагестанских чиновников работать системно, в рамках единого понедельного графика (в одном из своих материалов вы писали об этом). Да, чуть не забыл. На строительстве завода рядом с турецкими строителями работали представители дагестанской компании «Инстрой». Сегодня эта компания строит неподалеку от завода современную гостиницу, многоквартирный дом со служебными квартирами для специалистов, в планах — строительство детского сада и мечети. Качество работы нас очень радует. Уроки пошли впрок, и мировой опыт строительства вошел в практику дагестанской компании. И таких примеров я вам могу привести очень много. Естественно, влияние завода на экономические процессы в республике значительно усилится после пуска предприятия. Когда наши люди начнут получать бесценный опыт работы на современном высокотехнологичном оборудовании, когда заработают социальные и карьерные лифты, работающие независимо от тухумных связей и протекционизма. — После окончания строительства завода команда Сулеймана Керимова покинет республику? — Ни в коем случае. На нашей площадке планируется построить еще одно предприятие — горно-обогатительный комбинат, который будет снабжать завод сырьем. Набирает обороты программа развития молодежного футбола «Анжи». В ее рамках идет реконструкция «Анжи-арены» (бывший «Хазар»), под восточной трибуной которой разместится инфраструктура Академии футбола. Уже готовы два поля, на подходе еще два. Отобрано более 160 детей, которым, надеюсь, предстоит писать новую историю дагестанского футбола. Строится интернат на 40 человек, приглашены тренеры из Голландии. И это только начало. А «Новый город». В декабре в Москве пройдет презентация этого проекта, очень скоро, уверен, начнется его реализация. Как показывает практика, планы Сулеймана Керимова, какими бы амбициозными они ни были, претворяются в жизнь с завидной регулярностью. — Вас еще не приглашали в команду строителей этого города? — Я же рассказывал вам, как проходит отбор кандидатов на должности топ-менеджеров. Мало получить приглашение, надо еще доказать, что ты достоин этого места. — Но вы, в принципе, согласились бы войти в новую команду? — Если окажется, что я нужен команде, нужен республике, то, безусловно, да. Опыт работы бок о бок с Хизри Абакаровым, Джабраилом Шихалиевым дорогого стоит. Да и после строительства стекольного завода мне уже ничего не страшно.