Вчера, 9 июля, исполнилось ровно два года со дня убийства нашего коллеги, первого заместителя главного редактора, редактора отдела политики Ахмеднаби Ахмеднабиева. Убийство до сих пор не раскрыто. Громкие заявления главы республики и прокурора Дагестана о взятии дела под личный контроль благополучно позабыты, а уголовное дело в очередной раз приостановлено. Сегодня следователи убеждают нас, что в ходе расследования сделано немало. Мы проанализировали, насколько продвинулись правоохранители за последний год.

Ахмеднаби Ахмеднабиев был убит ранним утром 9 июля 2013 года, в первый день священного месяца Рамадан. В момент, когда журналист на своем автомобиле подъехал к перекрестку улиц Убекинское шоссе и Барият Мурадовой, путь ему преградила черная «десятка», из которой вышел высокий мужчина в маске и стал в упор стрелять по машине. Нападавший произвел 10 выстрелов со стороны передней пассажирской двери, сел в машину и скрылся с места происшествия. Получивший множественные серьезные ранения Ахмеднабиев скончался на месте. Следствие по уголовному делу было возбуждено по трем статьям: убийство, незаконный оборот оружия и умышленное уничтожение или повреждение имущества.

Как сообщает Следственное управление Следственного комитета России по Дагестану, за два года следствия был проведен большой объем работы. «Произведен осмотр автомобиля, кабинета редакции газеты «Новое дело», где работал Ахмеднабиев, изъяты черновые записи и публикации, а также его рабочий компьютер, — говорится в официальном ответе СУ на наш запрос. — Всего по делу допрошено около двухсот свидетелей, назначено около десятка судебных экспертиз, изучены публикации Ахмеднабиева. Объем уголовного дела составил 15 томов. Продолжаются проверки на предмет причастности к совершенному преступлению лиц, управляющих транспортными средствами («ВАЗ-210730» черного цвета), схожими по описаниям с той, на которой находился преступник; направлены в этой части поручения всем горрайотделам полиции МВД по РД. Распечатаны и проанализированы все статьи Ахмеднабиева за 2012 и 2013 годы. Просмотрена и проанализирована запись на видеорегистраторе, который был установлен на доме журналиста.  Запись низкого качества, видны лишь общие черты объектов, подпадающих под зону его охвата. При этом видно, что незадолго до отъезда Ахмеднабиева от своего дома, на расстоянии примерно 100 м от его дома, в противоположном направлении по ходу их дальнейшего движения, передней частью в направлении дома Ахмеднабиева припарковалась автомашина, предположительно «Приора», которая начала свое движение сразу же после того, как выехала автомашина журналиста».

Необходимо отметить, что эта самая запись, изъятая после убийства нашего коллеги, два месяца пылилась на полке, так как правоохранительные органы не могли подобрать нужный шнур для просмотра видео. Видео действительно низкого качества, но при наличии необходимых технических средств на записи можно было бы разглядеть детали. Районные следователи такими средствами не располагают, а вот в СКФО или на федеральном уровне вполне могли бы помочь. Однако, несмотря на многочисленные обращения передать дело «наверх», следственные органы не торопятся принимать такое решение. Как мы уже отмечали, причина в бесперспективности, точнее в желании определенных лиц лишить следствие перспективности. Иначе как объяснить такую вялую работу? 

Больше года не проводилась экспертиза изъятых ноутбука и жесткого диска рабочего компьютера нашего коллеги. И если анализировать мини-отчет следственных органов по делу и сопоставить с теми данными, которыми мы располагали год назад, то получается, что в течение последнего года правоохранителями были допрошены несколько свидетелей и проведен ряд экспертиз. 

Усложняет процесс раскрытия то, что преступление было заказным. Личность стрелка не установлена, как не установлен и заказчик. Следствие до сих пор не определилось с главным подозреваемым. Ранее называли несколько версий, кто мог быть причастен к убийству нашего коллеги; в числе подозреваемых был ряд известных политических фигур. А в отношении одного из них даже собрана определенная доказательная база. А весной этого года в деле появился новый свидетель, чьи свидетельские показания полностью подтверждали одну из версий, касаемую личности заказчика. Однако и тут следствие проявило нерасторопность.

По мнению адвоката Абдурашида Шейхова, представляющего интересы потерпевших в деле убийства Ахмеднаби Ахмеднабиева, перспектив раскрыть дело в Дагестане не осталось никаких, если разве только «у убийцы не проснется совесть и он не решится и не придет с чистосердечным признанием».

«Следователь должен думать, сопоставлять, анализировать полученную информацию. То есть ему должны быть представлены оперативные данные, дополнительная информация. Однако в этом направлении никто не работает. И следствию просто не с чем работать», — говорит Шейхов. По его словам, работники отдела внутренних дел республики не только не помогали, но и препятствовали нормальному ходу расследования. 

«Следователи неоднократно, несколько раз это происходило и при мне, звонили, жаловались начальству, что не выполняются их поручения. То есть оперативники реального содействия не оказали. Да, они давали кое-какие данные, но это надо делать вовремя, а не через год, когда полученная информация уже не столь актуальна», — отмечает Шейхов. 

Как считает Шейхов, были упущены и первые дни после преступления. «Дело в том, что после январского покушения на Ахмеднаби уголовное дело было возбуждено по статье «причинение ущерба чужому имуществу». Мы долго добивались переквалификации дела. 8 июля 2013 года у нас был суд, в котором мы пытались доказать, что имело место покушение на убийство. В тот день мы допоздна спорили на суде со следователем и прокурором — они настаивали, что никакого покушения не было. Но когда на следующий день было совершено убийство, у них началась паника. И в первые дни они были заняты тем, чтобы прикрыть себя. Они задним числом отменяют свое предыдущее постановление и возбуждают уголовное дело по статье “покушение на убийство”». 

По мнению адвоката, тем самым следователи потеряли дорогое время. Они не изъяли записи со всех видеокамер, установленных по маршруту передвижения преступников, просмотрев только те записи, которые велись в непосредственной близости от места преступления.

«Сейчас выясняется, что преступники передвигались на двух машинах. Но о второй машине не известно ничего, даже кому она принадлежит. Кроме того, в Ахмеднаби стреляли из двух пистолетов, хотя везде было указано, что стрелял один человек», — говорит Абдурашид Шейхов.

В марте этого года в деле появилась зацепка, однако никто за нее не ухватился. «Как мне стало известно, в правоохранительные органы обратился человек, который заявил, что конкретное лицо заказывало ему убийство Ахмеднаби Ахмеднабиева, — рассказывает адвокат. — Однако он тогда отказался, сказав, что не сможет убить человека. По обращению свидетеля ничего не было сделано. Допросили его только после того, как на него было совершено покушение. Не прошло и месяца после его заявления, как 27 марта к нему во двор пришел неизвестный и открыл по нему огонь. Лишь по счастливой случайности он остался жив. Он чувствовал, что за ним ведется наблюдение, поэтому всегда ходил с травматическим пистолетом. Когда в него начали стрелять, он, раненный в плечо, упал. Преступник не смог его добить, потому что был открыт ответный огонь со стороны жертвы». 

Свидетельские показания о подготовке преступления являются достаточным поводом для возбуждения уголовного дела, отмечает адвокат. Однако слова свидетеля, которого хотели убить, чтобы он не наговорил лишнего, не стали поводом для проверки со стороны правоохранительных органов. 

«Если свидетель указывает на конкретного человека и говорит, что он предлагал ему кого-то убить, то тут уже должно быть уголовное дело. Либо по статье за приготовление к убийству — на человека, который заказывал, либо на самого свидетеля — за дачу ложных показаний. Но эти показания не были проверены. Налицо состав преступления, но его слова не принимают во внимание. Где находится сейчас этот свидетель, никто не знает, и его не могут найти. В республике дело никто не раскроет. Я убедился в этом. Здесь есть заинтересованные люди, которые всячески оказывают противодействие объективному ходу расследования. Единственный шанс — передать расследование в Главное следственное управление СКР по СКФО», — говорит Абдурашид Шейхов. 

Сейчас расследование уголовного дела по факту убийства Ахмеднаби приостановлено. По данным СУ СКР по РД, соответствующее постановление было подписано в декабре прошлого года, однако, по нашим данным, дело возобновлялось весной этого года, а по окончанию процессуальных сроков снова было приостановлено.

При таком подходе вряд ли стоит ожидать реальных результатов работы. 

***

Вчера, в день второй годовщины убийства Ахмеднаби Ахмеднабиева, 28 международных правозащитных организаций призвали Россию «к срочной передаче расследования убийства журналиста на федеральный уровень». Россия должна действовать в соответствии со своими обязательствами в сфере прав человека и принять меры в отношении отсутствия прогресса в расследовании дела Ахмеднабиева, забрав его из рук местных следователей и передав его в качестве приоритетного на федеральный уровень. Необходимо обеспечить беспристрастное, независимое и эффективное расследование, говорится в обращении правозащитников. 

— В марте этого года в деле об убийстве Ахмеднабиева был новый поворот в связи с вновь появившимся свидетелем, который изложил важные сведения о подготовке убийства. Имя его я называть не буду. 28 марта было принято решение о возобновлении уголовного дела Ахмеднабиева, которое было приостановлено в декабре 2014 года. При этом в день, когда свидетель давал показания, его попытались убить — киллер стрелял трижды, ранил, по счастью, только.

В итоге «Кавказский узел» направил жалобу руководителю Следственного управления Следственного комитета России по Дагестану Эдуарду Кабурнееву, так как после покушения на свидетеля не были проведены следственные действия и не было возбуждено дело. «Кавказский узел» получил ответ, который датирован 25 апреля, — дело возбудили и проводят оперативно-розыскные мероприятия по поводу покушения на свидетеля. Нам не известно, что именно с тех пор сделали со свидетельскими показаниями, ведь в деле Ахмеднабиева благодаря им появился подозреваемый. Неизвестно также, объединены ли дела по покушению на свидетеля и по убийству Ахмеднаби. Если их рассматривать отдельно, то оба можно «слить». Напомню, что покушение на самого Ахмеднабиева не рассматривалось в связи с угрозами в его адрес, возбуждения дела мы добились только через суд.

Чехарда с приостановлением следствия и возобновлением происходит на протяжении двух лет. Время от времени мы видим интерес, чтобы уголовное дело было расследовано, но нет достаточного количества ресурсов, чтобы произвести это с нужной скоростью. 8 июля несколько десятков как российских, так и зарубежных общественных организаций обратились к руководителю Следственного комитета России Александру Бастрыкину с просьбой передать дело на федеральный уровень. Дело будет расследовано в том случае, если наконец федералы начнут взаимодействие с местными сотрудниками. 

— Ахмеднаби Ахмеднабиев был нашим другом, коллегой, соратником. Он и работал в «Новом деле», и писал для «Кавказской политики». Я прекрасно помню день его убийства. В этот день в Грозном проходило выездное заседание Совета при Президенте России по развитию гражданского общества и правам человека, на котором присутствовали глава Чечни Рамзан Кадыров и начальник ГУ МВД по СКФО Сергей Ченчик. Ченчик стал отчитывать журналистов за необъективное освещение работы правоохранительного блока. В этот момент мне пришло смс о том, что Ахмеднаби убили. Я встал, прервал выступление Ченчика и сказал, что в Махачкале был убит наш коллега. Ченчик сказал, что дает слово офицера полиции, что преступление будет расследовано. В прошлом году расследование уголовного дела неоднократно прекращали. Я делаю вывод, что к его убийству имеют отношение сотрудники правоохранительного блока, которые намеренно блокируют и откровенно саботируют расследование. Ченчик своего слова не сдержал. 

В Москве у меня тоже брали свидетельские показания. Приходил следователь очень вежливый, который ничего не знал о Дагестане. Я сказал, что Ахмеднаби Ахмеднабиев всегда занимал жесткую позицию, в своих публикациях критиковал работу правоохранительных органов, у него были публикации и на правозащитную тематику. Я думаю, что его убили те, кто боялись, что он может опубликовать важную информацию. А самый большой конфликт у Ахмеднабиева был с МВД.

— К сожалению, я часто сталкиваюсь в своей практике с тем, что уголовные дела в нашей стране не расследуются. Вообще, Следственный комитет эффективно работает только тогда, когда ему даются конкретные поручения Президента России. Или если нужно «прижучить» политических оппонентов, как, например, в истории с делом о Болотной площади. 

Допустим, расследуется убийство Политковской. Заказчиков не найдут, но все-таки работают. А в Сергиеве Посаде года три назад был убит мэр города. Следствие ничего не делает для раскрытия этого убийства. То приостанавливают, то вновь начинают расследование. Вообще, за последнее время в Сергиеве Посаде до 40 убийств было политико-криминального характера, но там все стоит на месте. Это обычная работа следственных органов, которые не умеют и не хотят работать. Нет ни профессионализма, ни желания работать.

Действующий высокий дуэт российской власти в лице президента Дмитрия Медведева и премьер-министра Владимира Путина снова озвучил идею, что в стране обязательно будет реанимирован механизм всенародной избираемости глав регионов. И если для других субъектов федерации просто произойдет возврат к политическим конфигурациям, существовавшим ранее, то Дагестан окажется в совершенно иной ситуации. Ведь в течение последних двадцати лет родное чиновничество с упорством, достойным лучшего применения, твердило на каждом углу, что механизм всенародных выборов главы республики у нас вообще не может быть востребован: дескать, рядовой дагестанец-избиратель конфликтен, недальновиден, продажен, поражен вирусом клановости, вследствие чего он своим руководителем выберет какого-нибудь проходимца, бандита, кума, свата и так далее. Естественно, подразумевалось, что при отнятии полномочий у избирателя подобные казусы полностью исключены, хотя жизнь показывала и показывает обратное. 

В то же время нужно понимать, что еще лет 150 назад именно гласное и негласное волеизъявление дагестанских народов решало, кто может и должен стать их лидерами. И никто тогда не интересовался этнической принадлежностью, размером кошелька, прочими нюансами претендента. Шейх Магомед Ярагский, лезгин по национальности, в материальном аспекте был человеком обделенным, но авторитет шейха не имел и не имеет себе равных в родном крае. Почти аналогичным статусом владел и другой шейх — лакец Джамалудин Казикумухский. И подобных примеров можно привести огромное количество. Так продолжалось до поры попадания родного края под полный контроль недагестанских сил, когда лидеров республики назначали исключительно по принципу личной лояльности вышестоящим инстанциям и государственной идеологии. 

Вдобавок ко всему московские чины уже в бытность СССР сочли, что в Дагестане при формировании управленческого олимпа обязательно нужно учитывать этнический фактор, а триумвират власти закрепить исключительно за аварцами, даргинцами и кумыками. Пришла перестройка, но ее влияние нисколько не коснулось нашей номенклатуры, комсомольско-коммунистический актив так и остался у власти, поэтому не исключено, что идея Москвы в очередной раз будет заблокирована правящими кланами: мол, нужно учесть специфику Дагестана, а всенародные выборы приведут чуть ли не к очередному витку гражданской войны. И это притом, что никто из власть предержащих ни в прошлом, ни сегодня не может внятно объяснить, почему произойдет именно так и почему главой республики не может быть, например, Сулейман Керимов или другой состоявшийся дагестанец, кровь которого для Москвы оказалась не столь «голубой». Если эта специфика и является пресловутой «нашей» спецификой, то лично мне подобная специфика сто лет не нужна…

В селении Хаджалмахи Левашинского района 30 июня случилось очередное чрезвычайное происшествие. Согласно информации с мест, вооруженные дружинники обстреляли автомобиль, в котором находились три чиновника и водитель, в результате огнестрельное ранение в голову получил сотрудник дагестанского филиала РусГидро Руслан Магомедов. В зоне поражения также оказались инспектор Управления Россельхознадзора по Дагестану Махач Омаров и советник постоянного представителя Дагестана при президенте России Артур Захарян. 

Уже 1 июля сайт МВД республики проинформировал, что на место инцидента прибыл заместитель министра Василий Салютин и оперативно-следственная группа. А прокуратура Дагестана опубликовала релиз, из которого следует, что задержан один из подозреваемых в обстреле. Его дальнейшая судьба сегодня неизвестна, но факт, что в инциденте виноваты исключительно районные и республиканские начальники. Вот они-то и должны сидеть в тюрьме, а не дружинники, которые самодурствовали ровно настолько, насколько им позволяли. 

Хаджалмахи в течение последних двух месяцев превратилось в зону сплошного и дичайшего самосуда, когда озверелая и вооруженная толпа решает, кто имеет право на жизнь, а кто — нет, притом черные метки получают только так называемые ваххабиты. Мартиролог внушительный: уже убито 6 мужчин, в их числе и 74-летний старик, и одна женщина, избиты десятки жителей, не меньшее количество покинуло населенный пункт. И никто из власть предержащих абсолютно никак не реагировал на беспредел. Более того, бюрократия, где явно, а где и скрыто, посылала одобрительные сигналы на места. Власть бездумно доверила часть своих функций толпе, не понимая, что все может страшно аукнуться ей самой, что и случилось 30 июня. 

Сколько раз редакция «НД» на страницах еженедельника освещала проблему Хаджалмахи, сколько было звонков в администрацию и ОВД района, в МВД республики! Но везде нам отвечали, что ничего экстраординарного в населенном пункте не происходит, что все нормально, что никто с жалобой никуда не обращался и так далее, будто сам факт убийств, насилия не повод для быстрого реагирования, возбуждения уголовного дела или поездки в район того же Салютина. Неужели в современном Дагестане ранение одного чиновника для власти намного ценнее жизни десятков простых граждан? 

Сегодня в Хаджалмахи имена убийц знают почти все. Также все знают, что преступников даже на допросы не вызывали. 30 июня любители навести «порядок» снова собрались в местной мечети. Здесь опять разгорелись нешуточные страсти. Говорят, что одного из прихожан хотели сжечь живьем, а представители власти в очередной раз предпочли промолчать. Видимо, ждут очередного расстрела дружинниками какого-нибудь высокопоставленного чиновника… 

Дагестану сегодня как никогда нужен межэтнический мир. Без него у республики нет абсолютно никакого будущего. Это аксиома, которую все понимают. Но насколько это понимание помогает сохранить межнациональный мир в родном крае и насколько на процесс действуют общественные запросы и интересы? Вспомните, когда в последний раз большинство того или иного этноса выходило на протестные акции? Не припоминаете? Я тоже. 

У республики достаточно проблем. Коррупция, клановость, непрофессионализм практически всех чиновников, убийства и покушения на жизнь стали обыденностью, земляков пытают и похищают неизвестные вооруженные люди, но народ как будто зомбировали, он превратился в своеобразного кролика под гипнозом, которого буквально через минуту проглотит удав. Зато каждый из земляков с завидным постоянством имеет счастье лицезреть различные митинги, где обычно звучат речи о самом «обиженном» этносе, так как его самого «выдающегося» представителя только что уволили с работы (лишили финансовой и прочей кормушки, не ценят должным образом, не дают подниматься по служебной лестнице, — вариантов много). Притом страсти моментально утихомириваются, когда благополучно решается судьба одного конкретного чиновника. И совершенно поразительным образом так получается, что у этого типа за душой ничего не оказывается кроме энного количества стволов оружия, наворованных денег, уголовного мышления и уголовного прошлого. 

Национальная карта со схожим криминальным душком также разыгрывается почти всеми ветвями власти, особенно в преддверии различных ожидаемых и экстраординарных политических событий. Бюрократия в подобных случаях обычно не отчитывается перед народом, не делится с ним планами на будущее, а максимально приближает к себе вышеупомянутых персон с оттопыренными пальцами, которые сразу предпочитают позиционировать себя в ролях главных «защитников» национальных (районных, городских и так далее) интересов. Существует небезосновательное мнение, что процесс напоминает обыкновенную куплю-продажу, когда за энную сумму денег решается любой вопрос. Так и получается, что вопросы межнационального мира в республике сейчас регулируют криминальные и полукриминальные структуры, которые никогда не думали и не думают о благе Дагестана…