Больше и чаще, чем в других сферах жизни, это проявляется в судебной системе. А ситуация в Дагестане еще хуже общей по стране, что будет показано на примере одного судебного дела…

Знакомство с судебной машиной

Суть дела здесь не столь важна (важно то, как работает судебная машина), почему мы ее и опускаем, а обращаемся только к процедурной стороне вопроса. 8 августа 2012 года, в три часа дня, гражданин Магомедов из Махачкалы получил судебное извещение следующего содержания: «Извещаю Вас о том, что судебное заседание… назначено на 10 часов 8 августа 2012 года по адресу…». Суд — федеральный. Штамп на конверте четко показывал, что и в почтовое отделение письмо поступило только 8 августа. Соответственно, обвинять за позднюю доставку связь было нельзя. И тем более письмо было простое и даже без уведомления.

Получателя же извещения такое положение дел ничуть не удивило. Он знал, что данный суд и некий гражданин судья мог еще хлеще обойтись не только с извещением, но и решением суда. Потому что судья, от которого пришло извещение, и раньше делал более смешные и грубые ошибки. В целях прояснения ситуации немного отвлекусь.

В начале февраля 2012 года Магомедов получал извещение от того же судьи о том, что судебное разбирательство назначено на 10 часов 24 августа 2011 года. По этому поводу разговор состоялся и в суде. Но значения такой «мелочи жизни», как видно, в суде не придали, и судья урок не извлек. И это потому, что, как выяснилось позже, такие нарушения — цветочки в судопроизводстве Дагестана.

Имея достаточный опыт «работы» с судом, зная лично судью и хорошо понимая, какое отношение у него к данному делу, Магомедов не стал даже возмущаться. В следующий день он посетил суд и спросил у помощника судьи, почему они нарушают статьи Гражданского процессуального кодекса и не соблюдают нормы рассмотрения дел. Ведь в статье 113 ГПК четко написано, что «лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении…», что «лицам, участвующим в деле, судебные извещения должны быть вручены с таким расчетом, чтобы указанные лица имели достаточный срок для подготовки к делу и своевременной явки на суд».

Здесь хочется обратить внимание читателя на то, как часто наши правоведы и правоохранители жалуются на несовершенство российских законов и отсутствие определенности в них. Убеждаюсь сам и убеждаю вас, уважаемый читатель, что это чистой воды отговорки. И привожу простой пример — сплошь и рядом встречаемый факт нарушения вручения судебной повестки или вызова. С этого и начинается халатность суда, а продолжением этого является безответственность. Это и есть начало начал бюрократии и волокиты в судах. А о беспринципности и некомпетентности сегодня говорить не хочу…

От помощника судьи кроме объяснений, что виновата почта, и попытки убедить в отсутствии своей вины Магомедов по существу ничего не получил. Но выяснил, что в назначенное время 8 августа 2012 года суд «прозаседался» (как выяснилось, не только без взыскателя, но и без заявителя) и вынес определение в пользу заявителя. А заявление было от судебного пристава — исполнителя о прекращении исполнительного производства в связи с утратой возможностей исполнения исполнительного документа. Какие документы судебный пристав-исполнитель приложил к заявлению в суд, чем он доказывал невозможность исполнения решения суда, свету и взыскателю, непонятно. Потому как взыскателю не предъявлен ни один документ, поступивший с заявлением в суд. Но у судьи не возникло никакого вопроса к сторонам. Определение суда составлено по форме и в шаблонном изложении. Ссылки на статьи кодекса неправомерны и приведены для обоснования вывода. То есть суд не рассмотрел заявление пристава-исполнителя по существу, не установил суть определяемого вопроса, не проверил и не обеспечил право взыскателя на участие в исполнительных действиях, не дал оценку неправомерным действиям ответчика и бездействию службы судебных приставов. Суд не учел доводы и доказательства заинтересованной стороны, не проверил правильность действия судебного пристава-исполнителя и соблюдения им закона «Об исполнительном производстве».

«Это такое дело, что рассмотреть можно и без участия взыскателя», — заявил помощник судьи, и по его отношению к претензиям взыскателя было видно, какими рутинными стали такие «маленькие дела» для судов. И здесь мы видим опять типичный пример судебного бюрократизма. Независимый суд здесь — главное звено, и дело не только в плохих законах, но и в их исполнении надлежащим образом. Если на каждом шагу судья будет допускать умышленно «ошибки», вести речь о правосудии сложно.

Хотя в ГПК РФ пошагово прописана процедура судопроизводства, судьям проще использовать их по своему усмотрению. Хорошо понимая, что граждане судам не доверяют и участники процесса чувствуют допускаемые судом нарушения, судьи (не посмею заявить, что все, но…) без зазрения одного важного чувства на заседаниях, выбрав момент, заявляют примерно следующее: «Если я сделаю что-то не так или допущу ошибку, следующая инстанция — Верхсуд РД — это исправит…».

Тем самым судьи, открывают себе возможность вести заседания и непрофессионально, и халатно, и заинтересованно. Они хорошо знают, что и Верхсуд Дагестана не исправит все ошибки всех судей (о редких случаях речь не веду, к статистике отмены решений судов первых инстанций можно относиться не без скептики), и дело пойдет в архив. Но это знают не все, кого усыпляют судьи. Многие думают, что районный суд — не конечная инстанция, что в Верховном суде сидят хорошие специалисты и справедливые судьи…

Вот таким «магическим» приемом, усыпив внимание к нарушениям норм процессуального права и неправильным применениям норм материального права, судьи закрывают дела и сдают их в канцелярию. И чтобы ни написал судья в своих доводах и доказательствах, все изображается мотивированным решением, и последнее преподносится как элемент правосудия.

Магомедов столкнулся с таким положением дел в судах в начале 2012 года, и его борьба с судебной бюрократией продолжается по сей день. Потому и он на своем опыте знает возможность применения поговорки: «Закон (для дагестанских судей особенно), что дышло, куда повернул, туда и вышло…».

Судебная бюрократия в Дагестане

Сейчас дела, связанные с иском Магомедова, находятся в трех стадиях рассмотрения: первичном, апелляционном и кассационном. Но он уже чувствует и понимает, что трехступенчатость суда и кажущаяся возможность поиска правды в Дагестане больше похожа на мираж, и особо на них не полагается. Об этом Магомедов писал и в районный, и в Верховный суд Дагестана. Так, в письме, адресованном председателю Верховного суда республики, он, в частности, писал: «12 марта 2012 года судья районного суда отказал мне в иске и не признал факт практического неисполнения решения предыдущего суда от 05.10.2011. Судья дело запутал умышленно, для принятия нужного решения. Теперь дело находится в апелляции, и рассмотрение назначено на 14 июня... Прошу Вас обеспечить справедливое отношение к делу».

На это письмо 26 июня 2012 года (по истечении недели после рассмотрения судом апелляционного заявления) был получен ответ от начальника отдела делопроизводства: «Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам ВС РД от 21 июня 2012 года решение районного суда г. Махачкала от 12 марта, которым Вам было отказано в иске, оставлено без изменения, а Ваша апелляционная жалоба — без удовлетворения. Вы вправе обжаловать состоявшиеся по делу судебные постановления в кассационном порядке в вышестоящую судебную инстанцию». Вот так, констатацией случившегося факта повторного нарушения рассмотрения дела Верхсуд и ограничился. Подумайте только, нужна ли была подобная информация истцу, и ради этого ли он обращался и просил объективно рассмотреть дело?

На такую отписку Верхсуда Магомедов ответил повторным письмом на имя председателя ВС. Хотя в телефонном разговоре автор и исполнитель отписки убеждала в бессмысленности писать письма, что единственная возможность обжалования дела — это кассационная жалоба, Магомедов решил все же обратить внимание руководителя на безобразия, допускаемые в рассмотрении дел по апелляциям. Дело ведь в том, что там жалоба истца не была учтена, ни одна просьба не была озвучена, ни один довод не был выслушан и ни одно доказательство не было проверено. А в статье 327 ГПК написано, что суд апелляционной инстанции при наличии соответствующих ходатайств оглашает имеющиеся в деле доказательства после объяснений лица, подавшего апелляционную жалобу….

Суд апелляционной инстанции при наличии соответствующего ходатайства оглашает имеющиеся в деле доказательства, после чего переходит к исследованию новых принятых судом доказательств. Помимо других нарушений и сей пункт судом был проигнорирован полностью, что является вопиющим нарушением в рассмотрении дел, и принятые таким образом решения не могут быть признаны законными… Так думал и Магомедов. Но в Верхсуде и на это имеют свой взгляд.

Спустя месяц Магомедов получает второй ответ из Верхсуда в исполнении того же начальника отдела делопроизводства: «Настоящим информирую, что согласно ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления обязательны для всех без исключения органов государственной власти…, в связи с чем дать оценку вступившему в законную силу судебному постановлению без соблюдения установленной законом процедуры обжалования не представляется возможным. Оснований для привлечения к дисциплинарной ответственности судей, рассматривавших упомянутое выше гражданское дело, не имеется».

Точка! Такая вот судьба и результат адресованных Магомедовым председателю Верхсуда писем. Отписались — и с плеч долой. А в ГПК перед 113-й статьей, на которую ссылаются в ответе, есть статья 112-я, первый пункт которой гласит, что «правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Вот на нарушение этой статьи и жалуется Магомедов. Он доказывает, что это равноправие не соблюдено в районном суде и апелляционный суд, по сути, переписал мотивацию из решения районного суда и вынес свое определение. Магомедов думает, что это большое нарушение и настаивает на привлечении к дисциплинарной ответственности судей и отмены их решений…

Магомедов, хотя и не знает, каким судом и на какой стадии его дело будет объективно оценено и по нему вынесут справедливое решение, но уверен в своей правоте и думает бороться с судебной бюрократией до победного конца. Сегодня это дело в преддверии кассационного рассмотрения. Заявление будет подано в срок, и оно ждет апелляционного рассмотрения другого дела, рассмотренного (как указано в начале статьи, заинтересованно и без учета прав и интересов взыскателя) в том же суде и тем же судьей. Проверка покажет, что дела, указанные в данной статье, судьей рассмотрены крайне недобросовестно, небрежно, односторонне, с грубыми нарушениями фундаментальных основ гражданского судопроизводства, с нарушением конституционных прав участников процесса.

Уменьшению количества качественных дел и судей, как понял я и как показывает изложенная мной здесь ситуация, способствует и позиция Верхсуда Дагестана. Иначе как оценить ситуацию, когда для апелляционного рассмотрения дела меняют прокурора, который написал свое определение на необходимость отмены решения районного суда?

К счастью, есть в системе правосудия некоторые исключения, для которых слово «правосудие» не потеряло изначально заложенный в него смысл. Хочу отметить, таким судьей 5 октября 2011 года было вынесено решение по моему иску, которое тоже не исполнено в течение года. И на прекращение исполнения исполнительного производства уже другой судья вынес определение, закрыв глаза на законы и порядки. Какое мнение сформируется у граждан, хоть раз столкнувшихся с таким правосудием, о «справедливости и гуманности суда», говорить не приходится…