В бытность СССР говорили, что обстановка похожа на бетон, из которого можно скомпоновать что-то цельное, железобетонное. А в Дагестане я нашел один песок. Берешь в руки, все уходит между пальцами, почти ничего не остается.
Нет необходимых кадров. Например, в родном для меня Тляратинском районе сегодня найти человека, чтобы поставить его на должность главы администрации, сложно, потому что многие уехали из района и из республики. Кадровый потенциал действительно незначительный, и поэтому разбрасываться людьми нельзя.
Хотя в нашей работе уже появились определенные успехи. В целом возвращается доверие к власти. 88% населения одобряют приход нового руководства, 66% надеются на позитивные изменения. Конечно, со временем проценты будут уходить вниз. Как сказал президент России Владимир Путин: «Сказки не бывает». Это невозможно быстро сделать. Многие вещи, начатые мною в республике, будут работать на тех, кто придет после.
Достаточно оперативно мы сформировали правительство Дагестана с полным исключением коррупционных составляющих. Это я заявляю искренне, такова позиция нашей команды.
Если мы сорвемся, кто-то даст слабину, значит, не реализуется полностью наш проект. Премьер-министр правительства республики Мухтар Меджидов — один из самых грамотных, мобильных, современных людей Дагестана. Его заместители — люди разные. Среди них есть те, кто еще вызывает вопросы, а есть — бесспорные. Например, Рамазан Джафаров — чистоплотный человек, генерал ФСБ, хорошо знает правоохранительную структуру, владеет вопросами обеспечения безопасности. Если составить рейтинг по чистоплотности, уровню профессиональной подготовки, министр здравоохранения Дагестана Танка Ибрагимов никому не уступит. Если составить такой же рейтинг по всей России, трудно будет найти того, кто лучше разбирается в деле дорожного хозяйства, чем нынешний руководитель «Дагавтодора» Загид Хучбаров. Они — формат будущего руководства республики. Уже сформулированы принципы его работы. Два раза в Дагестан приезжала из Москвы группа современных специалистов. Они представляют рейтинговые компании, которые разрабатывает соответствующие программы для нас. Точка в процессе будет поставлена через 10 дней. Сами программы долгосрочные, рассчитанные на 100 дней, один и три года. Будем их использовать, исходя из наших ресурсов и возможностей.
Правительство сформировано, оно начало свою работу. Правительство учится, оно вместе с парламентом должно нести полную ответственность за дела в республике. Как начнут правительство, парламент работать должным образом, президент сразу уходит на задний план».

О кадровой политике и работе подчиненных…
«Я — немолодой человек, не могу всех снять скопом, ведь система должна функционировать. Существуют чиновники, которые развалили свою отрасль, но пока я их не трогаю, чтобы не вызывать слишком много вопросов. Понимаете, в Дагестане есть люди, они накопили огромное количество денег, которые запускаются по разным инстанциям, начиная с Москвы, заканчивая Тляратой. Конечно, есть 10%, до которых я пока не добираюсь в силу целого ряда причин: позвонили, попросили. Не считаться с этим, конечно, нельзя, мы живем в Дагестане. Кто-то говорит: «Вот и вы этого оставили»; значит, на то были веские причины. Есть люди, знающие ситуацию изнутри, которые помогали мне отрабатывать программу. Некоторые спрашивают: почему Абусупьян Хархаров назначен заместителем премьер-министра без приставки «исполняющий обязанности»? Такой же статус у Александра Ермошкина. Дело в отсутствии у меня практики подобных назначений. Раз так получилось, я все оставил как есть, остальные назначения идут с приставкой «исполняющий обязанности». Покажут себя хорошо — через 6 месяцев никаких приставок не будет.
Надо навести порядок на уровне муниципалитетов, хотя и тут ситуация разная. Мне не понравилось в Хасавюртовском, Новолакском, Карабудахкентском, Дербентском районах, в Дербенте. Это одна сторона, есть и другая. Почему я в тот же день не издаю приказ об увольнении, аресте нерадивых глав? Я просто даю людям шанс исправиться, и многие руководители, как только получают новую установку, начинают по-другому работать. Я даже удивился. В Кизилюрте уже навели более-менее порядок. В Избербаше порядок был всегда, после моего визита его стало больше. В Махачкале стараются, особенно там, где проезжает мой кортеж. Даже Магомеда Шабанова (председатель Комитета по развитию малого и среднего предпринимательства Дагестана. — «НД») — не знаю, чем он до сих пор занимался — оставил на работе. Он теперь ездит по районам, говорит: «Раньше вы к нам приезжали, теперь мы к вам. Раньше вы у нас просили денег, теперь мы просим вас — берите». Он начал работать, это хорошо. К Шабанову грамотного русского парня из Москвы приставили, разбирается в специфике, пусть помогает.
Вчера (26 февраля, вторник. — «НД») вызвал к себе главу одного из достаточно крупных районов, чтобы уволить. Я потратил на него полтора часа. Убедился — надо дать ему шанс. Глава принес планы своей работы, объяснил, почему не мог реализовать их, какие министерства виноваты, рассказал о том, что сделал. Он посадил виноградники, было обещано, что подведут воду. Этого не произошло, ответственные за эту работу ведомства не везде подготовили каналы. Дал и этому человеку еще 6 месяцев, а также необходимые поручения соответствующим министерствам.
Поехал в Тляратинский район, встретился с главой, сказал ему: «От тебя народ уже устал, наверное, и ты от него устал, давай я тебе найду другую работу». Он обещал исправиться. Дал ему 6 месяцев, поставил 10 согласованных задач, которые он должен выполнить.
Сегодня позвал на разговор другого руководителя района, снял его с работы, к сожалению, я никого не оставляю без работы, трудоустроил и его, у него оказалось 10 детей, о них все-таки надо думать.
Недавно пригласил к себе мэра Махачкалы Саида Амирова. С ним состоялся полуторачасовой разговор по существу. Наметили совместные планы, с расписанием, кто и что должен делать.
Я еженедельно принимаю 5-6 глав муниципальных образований, министров, активно работаю со всеми. По целому ряду вопросов в парламенте еженедельно идут слушания. После встречи с чеченскими, новолакскими, аварскими представителями я собирался снять с должностей целый ряд людей, провести расследование, привлечь к ответственности. Но после того, как на разных углах люди стали разбивать палаточные городки, перекрывать улицы, я не стал этого делать. Иначе получилось бы так, что на меня надавили. На меня надавить невозможно!
Надо также разобраться с федеральными структурами, работающими в республике. К ним вопросы: почему вовремя не выплачивается зарплата, не проводятся санитарно-гигиенические мероприятия, почему исчезли биоресурсы и так далее? Я говорил Путину, эти структуры наиболее коррумпированы.
В нашем правительстве 20 министров никакой роли в процессе взятки не играли, а в федеральных структурах 40 руководителей. Невозможно навести порядок в Дагестане, очищая только одну сторону, надо взяться за очищение всего и вся. Сегодня идет работа и по правоохранительным структурам. Один из руководителей в ближайшее время будет освобожден. За остальными наблюдаем, изучаем. Повторюсь еще раз: нельзя всех снять сразу, система должна функционировать, ко всему нужен разумный подход».

Митинги, земли и банки
«Хочу обратиться к жителям республики. Возможно, специально, а может быть, для того чтобы показать новому руководству свои тревоги, боль. Каждый начинает публично демонстрировать возмущение: возводятся палаточные городки, закрываются дороги, устраиваются различные марши, митинги. Будем идти таким путем, сохраним Дагестан, который имеем сейчас: нестабильный, небезопасный, неблагополучный, довольно невежественный по многим параметрам. Ту республику, которая вообще не соответствует природе дагестанской культуры, дагестанского духа. В республике действительно существует определенная категория людей: они все годы руководили и накопили огромное количество денег. Эти люди пугали, продавали и покупали все и всех. Теперь они хотят продолжать свою грязную политику. Делается все тайно, но начиная со съезда в Пятигорске и кончая выступлениями на перекрестах Хасавюрта, Новолакского района и Махачкалы, везде прослеживаются следы этих людей. Каждый митинг, каждое шествие, пока я здесь работаю, откладывает решение любых вопросов. Только совместная работа может продвинуть и обеспечить решение этого вопроса. Мы сейчас начинаем идти друг против друга. Вместо того, чтобы совместными усилиями решать любые вопросы, начинаем науськивать друг друга. Это недопустимо. Мы не допустим разжигание межнациональной розни. А кто будет разжигать, к нему примем самые строжайшие меры.
Поднимаются земельные вопросы, они реально существуют. Первый аудит земельных ресурсов, который мы провели, уже показал, что 50 тысяч га земли используются неэффективно. Получается, что она почти бесхозная. Около 40 тысяч га — брошенные земли. Я имею в виду пахотные земли. Мы любим спорить о земле, выяснять, чья она, но об эффективности использования земельных ресурсов почти не говорим.
Надо проанализировать и то, как проходила приватизация. В ближайшее время республика начнется избавляться от лишнего имущества. В бюджете есть статьи на приобретение того или иного здания. Так нельзя работать, у нас дефицит бюджета. Есть и другие пункты в нашем бюджете — затраты на огромное количество вечерних школ и Домов культуры, которых нет. Все эти пункты будут ликвидированы, а деньги возвращены.
Нужны реальные инвестиции. Здесь тоже нужен полный аудит. Трезвый анализ показывает, что почти нет коммерсантов, которые вкладывают свои деньги. Все это ресурсы банков или федерального центра. Ситуация скоро изменится. Инвестициями займется Министерство торговли и внешнеэкономических связей Дагестана. В Москве создадим центр инновационного проектирования и инвестиций со стратегическим советом под руководством председателя правления Сбербанка России Германа Грефа. При личной встрече он жаловался на дефицит времени, я ему ответил: «Время оставь себе, только свое имя отдай Дагестану». Греф согласился. В Москву мы откомандируем 10—15 человек, столько же будут работать в самом министерстве.
Я проанализировал работу местных банков. Эффективность минимальная. Поэтому Сбербанку, Россельхозбанку, как наиболее крупным, необходимо предоставить расписанный план: каким предприятиям они готовы оказать помощь. Россельхозбанк сегодня говорит, что выделено 2 млрд рублей на поддержку предприятий, Сбербанк — 1,5 млрд рублей. Если бы эти деньги доходили до предприятий, многие вопросы можно было бы решить. Ко мне приезжали люди с Кизлярского завода, с «Дагдизеля» с жалобами, что не могут взять ни одной копейки в кредит. Эти кредитные линии должны быть открыты. Более того, если мы разработаем ясный, открытый план мероприятий, то под выгодные для нас проценты Сбербанк России готов открыть новую линию кредитов.
Есть договоренность с министром обороны России Сергеем Шойгу о заказах. От нас же потребовалось предоставить перечень предприятий, которые могли бы выполнить не только заказ, связанный с оружием, но и с обмундированием. За эти дни я так и не получил полной картины дел от правительства республики, чтобы подать заявку.
Необходимо также коренным образом преобразовать деятельность всех общеобразовательных и лечебных учреждений. Мы говорим о фанатизме, экстремизме и так далее. Они появились вследствие отсутствия хороших школ, вузов, человеку негде реализовать свои возможности. Дагестанцы — активные люди, которые всегда учились хорошо. А когда не находят смысла в этой учебе, то они ищут смысл в другом. Сегодня у нас чисто механический набор гуманитарных дисциплин. Без мировоззренческого образования невозможно воспитывать, формировать человека. У нас же разрозненное мировоззрение, оно должно быть целостным и формироваться, прежде всего, на традиционной культуре. Школы нужно заставить работать. В вузах я задаю вопрос: «Почему такой низкий уровень подготовки выпускников?». Отвечают, что в школах не дают соответствующего образования. А на местах говорят, что присылают плохих преподавателей.
Когда был в Учкенте, главе администрации сказал, что выселю его из дома и заселю туда больных. То же самое ожидает и главврачей при несоответствующем состоянии в больничных палатах. Они будут жить в самой плохой палате, пока не будет порядка в данном учреждении».

О комиссиях по адаптации и миру
«Идея создания Комиссии по адаптации боевиков была хорошая. Частично она реализована. Мы же хотим сегодня развернуть работу в более широком формате. Уже недостаточно кричать по громкоговорителю: «Переходите на нашу сторону!». Адаптация к мирной жизни — один из вопросов, который должен быть включен в новую миротворческую комиссию. Прежде чем говорить о мирной адаптации, надо сначала возвращать боевиков. Прежде чем говорить о возвращении, надо говорить о профилактике, чтобы ребята не попадали в эти ряды. Есть такое понятие, как досудебное соглашение. Их надо заключать, в том числе привлекая родственников. Это огромная работа, в которую должны быть вовлечены сельские администрации, местные имамы, общественные и молодежные организации. А получается так, что с одной стороны сидят правоохранители, а с другой — люди, попавшие в такую ситуацию.
Десятилетиями обманывали чеченцев, лакцев, аварцев, сам Дагестан. Сегодня люди выходят на улицы. Здесь тоже нужна миротворческая комиссия. Нельзя такие вопросы поручать только власти. Тем более что власть доказала, что она не может решить многие вопросы. Таким образом, миротворческая комиссия нужна по многим направлениям жизнедеятельности дагестанского общества. Если одни будут выходить на один перекресток, а другие — на другой, мы развернем межнациональные конфликты. Это будет концом спокойной жизни Дагестана. Этого допустить нельзя. Поэтому важно, чтобы земельные вопросы, вопросы переселения, социально-экономического обеспечения не переводили в межнациональные и межрелигиозные. Самое главное, в Дагестане надо изменить формат решения вопросов. Правовые надо решать правовыми методами, экономические — экономическими. А мы во все вовлекаем политику. Следовательно, политики много, а права, культуры мало, решенных вопросов мало».

О религии и о себе
«Я считаю, что вопросы, касающиеся восстановления Ауховского района, переселения лакцев, ситуация с аварцами — они должны обсуждаться четырехсторонней миротворческой комиссией. Надо расписать график решения этих вопросов. У меня есть опыт. Когда я в должности вице-премьера России поехал в зону осетино-ингушского конфликта, там каждый день шли разбирательства: кому какой дом построить. Дом уже рушится, а тот еще не заселился. Я приехал и принял решение вопреки мнениям руководства обеих республик открыть лицевые счета пострадавших и перечислить на них средства. Если бы этим лакцам, чеченцам, аварцам дали средства в размере стоимости жилья, то и средства ушли бы по делу, и не было бы тех, кто жирует и спекулирует на этих деньгах. Те, кто выступает, что земли раздали, — они раздали их сами же или их представители за деньги. Этих людей поднимают те, кто их загнал в эту ситуацию. Если они хотят с ними работать, то они еще 50 лет будут решать эту проблему, а если со мной, то со мной надо работать конкретно, без всяких споров. Нужно взвешенно поэтапно решать этот вопрос.
Я в свое время говорил: если человек — мусульманин — это уже вызывает подозрения. К сожалению, это создано современными СМИ. Это даже не российская болезнь. Желая показать борьбу, которая между мусульманами и кем-то, мусульман представляют в таком образе, что якобы все они звери. Это не так. Современное исламское общество имеет разные характеристики. Когда у меня спрашивают, почему так, я отвечаю, что до начала 60-х годов прошлого века 94% исламского мира было в колониальной зависимости. Исламские страны не так давно освободились, и находятся на этапе национально-антиколониального движения. А западные страны по-прежнему хотят их видеть в зависимости от себя и делают все для того, чтобы стравливать друг с другом. Эта политика дошла и до Дагестана.
Проблем у нас действительно много, их можно решить только сообща. Я обращаюсь к дагестанцам, чтобы они помогали нам реализовать то, что мы планируем. Каждый из нас — хозяин своей судьбы, но все мы вместе должны отвечать за судьбу Дагестана, судьбу своей родины. Очень много бывает недостатков в любой работе, есть они и у меня. Мы же люди. Идеального на этом свете так мало. Я не человек Зиявудина Магомедова, Сулеймана Керимова, прочих олигархов, я — Рамазан из рода Абдулатиповых, был и остаюсь им. В нашем роду не было рабов, мы — высокогорные горцы, у нас другие традиции, обычаи. Я человек Дагестана, человек Путина, человек Аллаха. Мною уже сказано много, возможно, даже без специальной подготовки. Наверное, я говорю в большей степени о том, что у меня наболело за последние 25 лет, и дагестанцам понятно то, о чем я говорю, потому что и у них наболело. Но успокойте своих читателей: когда в Дагестане будет порядок, Абдулатипов не будет так много говорить…».