И этот удар семья приняла мужественно. Они приняли эту беду и борются, но борьба эта неравная. Единственная надежда — помощь со стороны государства, которое пока оставляло семью один на один с ее проблемами.
Началось все с того, что супруги Гулечовы, живя простой жизнью в горах Табасаранского района и воспитывая двоих детей, пережили страшное горе: сначала скончался один ребенок, а затем погиб и второй. Дети были совершено здоровы. «На нашу семью, скорее всего, навели сглаз, — рассказывает глава семьи Рамазан Гулечов. — Поэтому мы вынуждены были покинуть родные места».
Убитые горем супруги отправились в Воркуту, где глава семейства устроился работать на шахту. В начале 90-х годов они вернулись в республику, и уже вскоре, в 1993 году, у них появился мальчик, которого назвали Вагиф. В последующем выяснилось, что у мальчика развивается тяжелая форма детского церебрального паралича.
В 2003 году семья пополнилась девочкой Марзиной. Но уже через год и у нее появились проблемы со здоровьем. Врачи поставили неутешительный диагноз: наследственное нейродегенеративное заболевание. Разница между детьми — 10 лет, но за это время родителям не удалось обзавестись собственным жильем. Не помогли и власти, несмотря на то, что в семье воспитывался ребенок — инвалид первой группы. Постоянного места работы в Дагестане, благодаря которой можно было бы содержать семью, у Рамазана Гулечова нет. Спасают только случайные заработки. В остальное же время он обивает пороги чиновников с просьбой об оказании помощи его семье. Вынеся все удары судьбы, Гулечовы не могут смириться с тем отношением власти имущие, которые отказываются их выслушивать, не говоря уже о выделении положенной в этой ситуации помощи.
В 1997 году семья встала в очередь на получение социального жилья. «А в 2007 году мы узнаем, что наши документы, поданные на получение жилья, были утеряны, — рассказывает Рамазан Гулечов. — Нам пришлось встать в очередь вторично. В ней мы стоим четвертыми, но вот уже сколько лет прошло, а очередь так и не продвинулась ни на один пункт. В Кизляре у нас была одна комната в общежитии на втором этаже. Наши дети не могут самостоятельно передвигаться, поэтому мы неоднократно просили, чтобы нас переселили в комендантскую комнату на первом этаже, в которой никто в течение десятилетия не проживал. Но с решением этого вопроса постоянно откладывали, и в итоге эти комнаты были переданы другим лицам. Условия, в которых мы жили, нельзя назвать человеческими: одна комната была для нас и спальней, и кухней, и санузлом. Выводить детей на улицу не всегда удавалось — очень сложно преодолевать лестничные пролеты с инвалидными колясками. На все наши просьбы кизлярские чиновники отвечали, что надо потерпеть, обнадеживали обещаниями. А после наших многочисленных писем президенту России нам стали поступать угрозы со стороны администрации города и даже из уголовного розыска. В итоге закончилось тем, что когда жена была на приеме у главы города Вячеслава Паламарчука, он нагло, в присутствии других работников администрации оскорбил жену и сказал, чтобы мы покинули город по-хорошему. Два года назад мы вынуждены были перебраться в Дербент. Там мы снимаем маленький дачный домик».
Как признается Гулечов, найти съемную квартиру супружеской паре с двумя детьми-инвалидами очень сложно — квартиросъемщики с неохотой представляют им жилье, как только узнают про детей. А накопить денег на жилье у них не получается. Весь семейный бюджет идет на лечение. «Я и жена не теряем надежды, что сможем поставить детей на ноги, но одних наших усилий недостаточно, — говорит отец семейства. — По заключению московских врачей, заболевание детей требует их госпитализации и лечения в Московском НИИ педиатрии и детской хирургии каждые четыре месяца. В прошлом году мы отвезли девочку в специальное учреждение в Астрахани. Там они, конечно, помогли ей и поставили ее на ноги, но за это пришлось отдать все накопленные деньги. За две недели пребывания там мы заплатили 150 тысяч рублей». Помочь, говорит Гулечов, можно и сыну, но для этого его надо везти в Германию. А лечение там стоит уже миллионы.
«Что делать дальше, я не знаю, — говорит Рамазан. — До конца месяца нам сказали освободить помещение, в котором мы сейчас проживаем. Нового места жительства пока нет. Если власти к этому времени не предпримут никаких мер, то я вынужден буду с детьми приехать на площадь Ленина в Махачкале, поставить на ней палатку и жить на площади. Другого выхода нет».
Однако это не самые крайние меры, на которые готов пойти глава семейства: «Терять мне уже нечего. Я доведен до такого состояния, что готов облить себя бензином на этой же площади и поджечь. Пускай это ляжет позором на правительство».
P.S. В пятницу, 19 июля, когда Рамазан Гулечов после очередной неудавшейся попытки пройти на прием к врио президента Дагестана задержался у стен Дома правительства и рассказывал собравшимся там четырем журналистам свою историю, держа сына на спине, к нему все же вышел сотрудник администрации и, послушав до конца рассказ, пригласил Рамазана в кабинет и принял от него заявление. Хочется надеяться, что на этот раз чиновничий аппарат не будет столь безразличен к судьбе семьи и сделает то немногое, чего они добивались в течение долгих 17 лет. И тогда, быть может, у главы семьи вновь появится желание жить.