Сулайман Уладиев известен в Дагестане не только как общественный деятель, директор ГТРК «Дагестан», но и как человек довольно резкий в своих высказываниях, умеющий, как говорится, заклеймить… И неважно, о чем идет речь — о СМИ, о судах, о нашем чиновничестве или о заказных убийствах. Нашего собеседника в первую очередь волнует этическая сторона вопроса. За что и ценим…

«Всех не перевешаешь…»
— Сулайман Баширович, с точки зрения дагестанского чиновника у вас какой-то ненормальный кабинет. Почему нет портретов Дмитрия Медведева, Муху Алиева или Саида Амирова? Как это понимать?

— В моих кабинетах никаких портретов не было никогда. И мне не приходилось при смене руководства стыдливо или воровато, с сожалением или злорадством выбрасывать их в мусорное ведро. Президент России не Туркменбаши, а европейски образованный человек с демократическим мышлением и цивилизованным поведением. На месте Муху Гимбатовича я запретил бы чиновникам вешать свои портреты в кабинетах. И это был бы поступок, достойный доктора философии. Тем более не вижу оснований вешать в кабинетах портреты глав муниципальных образований, хотя бы потому, что президент — он один, а мэров более пятидесяти, среди которых есть и достойные люди. Как говорится, всех не перевешаешь — простите за аварский юмор. Мотивы вешателей портретов понятны, но мне непонятно другое: если это делается из чувства уважения и любви, то почему эти чувства у них исчезают молниеносно, как только к власти приходит другой человек? Я помню, как все зауважали и полюбили Муху Гимбатович за пять минут, пока Козак представлял его кандидатуру на должность президента республики...

— У ваших предшественников была трагическая судьба. Во время покушения был тяжело ранен Тайгиб Абдусамадов, а Гаджи Абашилов был убит. Вы не боитесь оказаться третьим в этом мартирологе?

— Гаджи был умный, порядочный и жизнерадостный человек. При жизни мы не умеем ценить таких ярких и талантливых людей. Он занимал особое место и на политическом поле Дагестана. Последние 10—15 лет Гаджи принимал активное участие во многих процессах и событиях, происходящих в республике. Его позиция была гуманной и конструктивной. Абашилов был политическим союзником президента Алиева, своим творчеством и политической деятельностью он отстаивал и укреплял позиции Муху Гимбатовича. Думаю, что указанные обстоятельства могли быть причиной его физического устранения. На днях министр внутренних дел Адильгерей Магомедтагиров официально заявил, что оперативно установлены имена заказчиков и исполнителей так называемых громких убийств. Уверен, что министр знает, о чем говорит.

Считаю, что для него раскрытие убийства Абашилова является делом чести — Гаджи был его другом и земляком. Это первое.

Второе. Некоторое время назад ко мне приходили следователи из Москвы, занимающиеся расследованием дела Абашилова. Они проводили следственные мероприятия и в приватной беседе сообщили мне, что убийца Абашилова установлен, но его фамилию не назвали. Можно провести в Дагестане социологическое исследования и задать респондентам один вопрос: «Кто, на ваш взгляд, стоит за политическими убийствами в Дагестане?». Наверное, это будет небольшой список из нескольких фамилий, среди которых не будет ни вашей, ни моей, но точно будут названы не только имена, которые у всех на устах, но и пара фамилий, способных вызвать искреннее удивление наших сограждан. Не знаю, применяют ли в криминалистике метод исключенного третьего, но если использовать его в ситуации с Абашиловым и иными аналогичными ситуациями, то список заказчиков станет минимальным. Тогда Адильгерей нужен только для задержания преступников и водворения оных в не столь отдаленные места. Думаю, что это тот случай, когда к заказчикам и убийцам можно применить не только самые суровые статьи УПК, но и самые жесткие методы ведения следствия.

Оказаться третьим не боюсь, а если бы боялся, здесь сейчас не сидел бы. Я свое отбоялся. А к этим людям отношусь с презрением. К тому же мною предприняты особого рода меры, которые обеспечивают мою безопасность. А вообще, я сторонник принятия закона «О дуэли» (конечно, если допустить, что в Стране гор остались еще рыцари). Ведь Халилбек Мусаясул еще в 40-х годах прошлого века назвал Дагестан «cтраной последних рыцарей».

Вообще же, институт заказных убийств — это рудимент примитивных и варварских обществ, и Дагестану надо это понять, осмыслить, остановиться и не позволять этим ничтожествам уничтожать генофонд нации. Убивая лучших людей Дагестана, они убивают его будущее и будущее свое и своих детей. Как говорится: «Не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».

«Мне не нравится такой бизнес»
— А что за история с программой «Махачкала», сокращениями и судами?

— У этой проблемы есть четыре аспекта: финансовый, юридический, политический и нравственный. Я готов говорить о трех из них, исключая политический, и это продиктовано соображениями морально-этического характера. Да, программа «Махачкала» с 1 сентября 2008 года выходит в эфир только на канале «Россия» с хронометражем 10 минут. До этой даты программа выходила в эфир на Первом канале и длилась 15 минут.

Поговорим о финансовом аспекте. В соответствии с договором, заключенным между МО «Город Махачкала» в лице Саида Амирова и ФГУП ВГТРК ГТРК «Дагестан» в лице бывшего директора Салама Хавчаева, наша телекомпания обязана была оказывать информационные услуги: ежедневно, кроме субботы и воскресенья, с 20:45 до 21:00 в эфир должна была выходить программа «Махачкала» на Первом канале. А заказчик должен был за это выплачивать ГТРК «Дагестан» один миллион рублей ежегодно. Хочу подчеркнуть, что вещание ГТРК на Первом канале носило незаконный, фактически пиратский характер, и этот беспредел был прекращен по решению руководства Первого канала, ВГТРК и президента республики. С 1 сентября 2008 года расходы ГТРК «Дагестан» на производство программы «Махачкала» (зарплата работников, ГСМ, транспорт, техника, оборудование и так далее), по подсчетам наших экономистов, составляют не менее 1,6 млн рублей, а доходы — 1 млн рублей, которые администрация не всегда выплачивала. Как вам нравится такой бизнес? Мне не нравится. Не нравится это и руководству нашей компании. С учетом инфляции и других обстоятельств это даже не плохой бизнес, а обыкновенный рэкет.

С юридической точки зрения этот договор не имел силы с момента заключения, так как предметом его регулирования является вещание на Первом канале, к которому ни ГТРК, ни тем более администрация города абсолютно никакого отношения не имеет. Мною как директором ГТРК «Дагестан» и руководителем регионального департамента ВГТРК Владимиром Шароновым в строгом соответствии с законом администрация Махачкалы была в письменной форме предупреждена о досрочном расторжении договора по указанным основаниям и о необходимости заключения нового договора, соответствующего закону и вновь открывшимся обстоятельствам, при наличии обоюдного желания.

К тому же 9 сентября 2008 года я получил приказ ФГУП ВГТРК №544 «О внесении изменений в штатное расписание филиала», согласно которому из штатного расписания исключались 23 штатных единицы, в числе которых и работники программы «Махачкала». Разумеется, при этом дагестанцы получали бы объективную и полную информацию о жизни жителей столицы Дагестана, как об этом писал Шаронов на имя Амирова.

До 2003 года в ГТРК «Дагестан» работали 714 человек. Сейчас — 281 человек, остальные 460 были сокращены. Это естественный и законный процесс, который соответствует рыночному характеру нашей экономики и который происходил еще до моего назначения директором.

По этой проблеме со мною вели переговоры начальник РТПЦ Хаджимурад Саидов, действующий и бывший заместители главы МО «Город Махачкала» Баганд Магомедов и Абдурахман Гусейнов. Состоялся принципиальный, но корректный разговор по телефону с Амировым, распечатка которого имеется у соответствующих структур (я телефонные переговоры не записывал и не умею это делать).

После этих двух событий администрация Махачкалы обращается в Арбитражный суд Дагестана с иском к ФГУП ВГТРК в лице его филиала ГТРК «Дагестан» об обязании его исполнить обязательства по предоставлению информационных услуг. А несколько работников программы «Махачкала» обратились в Кировский районный суд Махачкалы с исками о восстановлении на работе.

Должен заметить, что все процедуры по программе «Махачкала» были подготовлены и реализованы совместно с юридическим департаментом ВГТРК в строжайшем соответствии с федеральными законами. Но, видимо, для судьи Арбитражного суда Цахаева и судьи Кировского райсуда Баркуева большее значение имеют не федеральные законы, а иные, специфические дагестанские реалии, которыми, возможно, они и руководствовались.

В итоге Арбитражный суд РД принимает феноменальное решение: обязать нас исполнить обязательство по договору, предоставив эфирное время с 20:45 до 21:00 ежедневно.

Исключительная оригинальность решения судьи Цахаева заключается в том, что по хавчаевско-амировскому договору мы обязаны вещать на Первом канале. Но закон запрещает нам это делать, и, следовательно, никогда мы этого делать не будем, а вещания на канале «Россия» в указанных Цахаевым интервалах времени для ГТРК «Дагестан» в природе не существует. Вся надежда на то, что у господина Цахаева есть связи в ВВС или СВS и он поможет нам выходить в эфир на частотах этих телекомпаний.

— У нас в Махачкале проблем в ЖКХ и социальной сфере, конечно, предостаточно, но и в других дагестанских городах ведь ситуация не лучше?

— Справедливости ради должен признать: да, другие города ничуть не лучше, но там не было такой напыщенной информационной агрессии, и у этих городов нет столичного статуса. А это две большие разницы, как говорят в Одессе.

Решения судьи Арбитражного суда С. Цахаева, федеральных судей Кировского райсуда Махачкалы Нестурова и Баркуева нами обжалованы в вышестоящие инстанции.

Главное же — это нравственный аспект данной проблемы. Все эти закрытия, сокращения, переводы можно решать легко и просто, эффективно и безупречно в рамках самого филиала внутренними решениями и приказами. Но все то, о чем я говорил, — это один штрих жизни современного Дагестана, его власти, судов, общества и права. Там есть такие детали и нюансы, о которых я молчу. Но которые наводят на грустные философские размышления, являющиеся темой для другого, более серьезного и глубокого разговора…

Вот это все — образец дагестанской демократии, и с этих позиций определить тип существующего режима правления, наверное, сложно не только мне, но даже и профессиональному политологу. При наличии всех формальных атрибутов демократии (парламентаризм, плюрализм, многопартийность, избирательные права, разделение ветвей власти, свободы и права человека, независимые СМИ, зачатки гражданского общества и так далее) невозможно точно сказать, что это: то ли бандократия, то ли клептократия, то ли партократия, то ли все это вместе взятое. Но ведь демократия — всего лишь этап в прогрессивном развитии человечества, значит, когда-нибудь наступит Царство Справедливости, Равенства, Свободы и Гуманизма. Но это потом. А сейчас…

Об инфузориях, «паркете» и лицемерии
— А что сейчас представляет собой дагестанское телевидение?

— Мы — не дагестанское телевидение, а филиал Всероссийской государственной телерадиокомпании. Можно сказать, что мы — федеральный канал. В составе ВГТРК — каналы «Россия», Российский информационный канал (РИК), «Вести — Спорт», «Вести — Культура», «Бибигон», Радио «Маяк», «Радио России», «Вести-FM». Это целая информационная империя, уникальная по своим возможностям и структуре. Генеральным директором ВГТРК является Олег Добродеев. ГТРК «Дагестан» финансируется из Москвы и функционирует на основе Закона «О СМИ» и нормативно-правовых актов внутреннего характера. У ВГТРК во всех субъектах РФ имеются филиалы, аналогичные нашему.

— Насколько вы свободны в подаче информации?

— Мы стараемся давать объективную информацию о событиях и процессах в Дагестане. Ни московское, ни наше руководство никаких директивных указаний, нарушающих Закон «О СМИ», мне не давали. Таким образом, с властью особых проблем нет. Может быть, это связано с тем, что в силу многих причин мне тоже приходится соблюдать сложившиеся во взаимоотношениях власти и СМИ традиции. Но бывают и параноидальные случаи, когда люди с интеллектом инфузории и амбициями Наполеона считают, что они должны мелькать на экранах телевидения хотя бы раз в неделю. У меня были серьезные конфликты с несколькими представителями этой фауны. Часть из них оказалась способной понять, что рекламирование пустых и никчемных людей является далеко не главной задачей телевидения.

Сталкиваемся иногда и с тем, что некоторые представители чиновничьего мира рассматривают сюжеты критического характера или как личное оскорбление, или как заказ, или как провокацию, или как политическую акцию, организованную президентом Грузии вместе со мной, с ЦРУ и «Моссад».

Кстати, когда на нашем канале мы говорим о разбитых улицах, горах мусора, отключениях электричества, бездушии чиновников, взяточничестве, лицемерии и лжи — это делается не исходя из симпатий и антипатий, не потому, что кто-то дал команду, а единственно для того, чтобы обратить внимание властей на эти проблемы с целью их решения. Ведь и сами мэры, и их сослуживцы, их семьи, родственники и дети тоже живут в этих городах, следовательно, в данном случае это и в их интересах. Если, конечно, они это понимают.

— Но как государственное СМИ вы должны или вас обязывают освещать деятельность государственных органов? Имеются в виду, к примеру, те же бесконечные совещания республиканских и местных органов власти.

— Понятно стремление чиновников давать дагестанцам максимальное количество информации о своей деятельности через телевидение. Но официоз скучен, на профессиональном языке это называется «паркет», и телезритель, как правило, переключается на «Дом-2». Другое дело, когда в сюжетах рассказывается об эффективной работе органов государственной власти или, наоборот, о недостатках, ошибках и просчетах в их работе. Еще лучше, когда представители власти честно и мужественно говорят о многочисленных проблемах дагестанцев и решают их. Это мы готовы освещать круглосуточно. Хотя, если быть предельно честным, мне сложно себе представить, как государственные СМИ критикуют президента республики, даже если эта критика будет носить объективный характер.

И это вовсе не потому, что президент у нас диктатор (на мой взгляд, он как раз таки слишком либерален и демократичен), а из-за порочной инерционности и избыточного консерватизма указанных СМИ в освещении и оценках деятельности руководства республики. У нас как-то это не принято. Такие уж времена, как говорил товарищ Познер.

Самое отвратительное, когда о вреде водки хочет говорить алкоголик, о необходимости усиления борьбы с преступностью — бандит, о патриотизме — предатель. А государственное телевидение, между прочим, существует за счет денег налогоплательщиков и должно говорить о нуждах и проблемах простого человека, о компетентности и эффективности власти, о соблюдении прав и свобод человека и гражданина, об экономических, социальных, духовных и политических проблемах общества. И стратегическая цель при этом — это внесение вклада в решение всех этих вопросов, улучшение общества, стремление к установлению законности и справедливости. Президент Медведев в газете «Известия» заявил, что «в нашей жизни очень важно говорить правду и рассказывать о тех трудностях, которые сегодня переживает весь мир, переживает и наша страна. Я считаю, что и власть обязана говорить об этом откровенно и прямо, говорить и о тех решениях, которые принимает власть для того, чтобы преодолеть кризис, и о тех трудностях, с которыми мы сталкиваемся».

Хочу здесь процитировать пункт 3 статьи 42 и пункты 7—8 статьи 58 Закона «О СМИ»: «Никто не вправе обязать редакцию опубликовать отклоненное ею произведение, письмо, другое сообщение или материал, если иное не предусмотрено законом», «….принуждение журналиста к распространению или отказу от распространения информации… влечет уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации».

А теперь спросите меня: зачем вам все это нужно? И я отвечу словами английского философа ХVIII века Эдмонда Бёрка: «Единственное, что нужно для триумфа зла, — это чтобы хорошие люди остались равнодушными». Я не считаю себя плохим человеком и я не хочу триумфа зла.

— Каковы, на ваш взгляд, основные риски и угрозы для современного Дагестана?

— Мы сами. Наше больное общество, большая часть которого абсолютно равнодушна ко всему происходящему, а другие представители его погрязли во лжи и лицемерии. Дорвавшаяся до власти и огромных денег часть дагестанцев меньше всего думает о нуждах и чаяниях простого народа, им чужды чувства патриотизма, человеколюбия и сострадания. Здесь я не говорю о массе добропорядочных, законопослушных и нормальных людей.

Обман, холуйство, чинопочитание, фарисейство, жестокость, подлость и предательство становятся нормой для нашего общества. Никто из нас не может уже говорить бандиту-олигарху, что он эти деньги украл, мы просим у него эти деньги на строительство мечети и читаем ему дуа. Мы не способны низвергать лжекумиров, за спиной у которых шлейф грязи, подлости и мерзости, а наоборот, поем им дифирамбы и носим на руках. Мы подобострастно бегаем на соболезнования к богачам и министрам, но даже не замечаем смерти рядового, но достойнейшего человека, руками которого строились дома и выращивался хлеб. Мы покорно уступаем дорогу роскошным иномаркам и доблестно блокируем ее «скорой помощи» и стареньким «семеркам». Мы целуем руки устарам и ноги ничтожествам, а потом жалуемся на несправедливость, бедность и беззаконие. Мы гордимся пятью имамами, шестью чемпионами и тремя поэтами, но не замечаем, что среди величайших мыслителей и корифеев науки нет ни одного дагестанского имени. Мы убиваем человека за поцарапанную машину, но ничего не делаем, чтобы остановить убийц и тиранов. Мы даже в бога веруем странно: одни ради него бегают по лесу и убивают сержантов милиции, другие ради него же требуют уничтожить первых, а третьи равнодушно наблюдают за этим, не понимая, что завтра наступит их черед…