У Дагестана есть возможности для технологически сложного производства

31.05.2026 00:37

Сейчас в Дагестане мало публично говорят о проблеме технологического отставания в производстве, так как считается, что за Китаем никому не угнаться. Но опыт интервью в рубрике «Ваше дело» показывает, что в нашей республике находятся люди, которые налаживают выпуск новой продукции. Что нужно для создания производственного бизнеса с использованием современных технологий в Дагестане? Этот вопрос «НД» обсудило с предпринимателем, имеющим опыт в создании технологически сложной продукции на территории республики.

— Меня зовут Магомед. Родился в 1964 году в селе Согратль Гунибского района. После окончания 10-го класса поступил в Орджоникидзевское Высшее командное военное училище. Потом за «хорошее поведение» меня отправили в армию, где пришлось отслужить в стройбате. После службы поступил в Высшую школу академии МВД в Хабаровске. Оттуда нас отправили в Карабах. Потом развалился СССР, как раз в тот момент, когда нам дипломы выдавали. По распределению уже не отправляли. Домой не поехал, а вернулся на Дальний Восток и начал заниматься бизнесом: лес в Японию, а оттуда праворульные автомашины гонял в Алма-Ату и в Ташкент. И только потом вернулся в Дагестан и открыл свое дело.

— Какой ваш первый бизнес был в Дагестане?

— В 1996 году в Согратле организовал цех по производству минеральной воды. Купил оборудование из Германии. Мы выпускали небольшой объем, 12 тонн в сутки. Разливали в тару 0,5, 1,5, 6 и 19 литров. Этот цех проработал до 2010 года. Мне трудно останавливаться на чем-то одном, хочется чего-то нового.

— И куда вас судьба закинула после производства воды?

— Почти параллельно в 2005 году мы с компаньонами начали производство концентрата белка. Сначала экспериментировали дома, а потом арендовали в Шамхале бывший мебельный цех и работали.

— Вы на десяток лет опередили известный сейчас белорусский продукт «Экспонента»?

— Там молочный белок, а мы выделяли растительный белок, в основном из сои. Еще разделяли обычную муку на крахмал и белок, из него делали мясо. У нас брали его на бургеры вегетарианцам. Вкус напоминает мясо теленка. Но тогда у страны не было проблем с санкциями и нефтью, поэтому все закупали за границей, в том же Китае, и нас здесь даже не понимали. Нашими клиентами в Дагестане были качки из спортзалов. Сам концентрат белка мы поставляли в Ставропольский край на Буденновский молокозавод, который оттуда продавал продукцию в другие регионы.

— Вы все это делали на свои деньги? От государства не было поддержки?

— К нам приходили из Комитета поддержки малого бизнеса, смотрели, на видео снимали. Но говорили, что дадут субсидию на производство после того, как мы сделаем и продадим продукт. А у нас денег не было даже на упаковочную линию. Мы не могли отправлять свою продукцию в другие регионы России вегетарианцам, поэтому мы и свернулись. Занялись композитными материалами.

— Подождите, это же наукоемкое производство, вы как смогли его организовать?

— Я пожалел, что учился на юриста. Лучше бы пошел учиться хотя бы на математика. Три года я изучал самостоятельно металловедение, каждый день, как на работу, ходил в научную библиотеку. Естественно, сам я бы ничего не сделал. Мне помогали грамотные сельчане. Например, разработчиком обшивки космического корабля «Буран» был наш сельчанин Ахмед Мутаев. Вместе с ним мы стали делать бронированные стекла для окон как замену уродливых решеток. Мы закачивали в стеклопакет фоторезист, дубили его и получалось бронестекло. Оно было чуть мутное, поэтому мы из Италии заказывали специальные компоненты, чтобы увеличить прозрачность. Но практически не успели ничего продать. Пока организовывали производство, скончался главный технолог.

— Говорят, что у вас сейчас самая мощная в Дагестане солнечная станция. Решили уйти в автономию?

— Сейчас главными ресурсами у нас будут земля, вода и энергия. У себя в Согратле я давно уже поставил подземный резервуар с газом с запасом на 5 лет. Недавно установил солнечную станцию и современные литийионные батареи более 100 кВт. Я полностью отключился от обычной сети. Все, что я не потрачу на дом, пойдет на зарядку техники. У меня в хозяйстве два электромобиля и один гибрид. Заказал из Китая электрический экскаватор и электрический пикап. Он нужен мне для строительства теплицы, в которую пойдет электрическая энергия от солнца.

— Вы разбираетесь в агрономии?

— Я занимался автоматизацией тепличного хозяйства примерно с 2015 года. У нас был хороший специалист и несколько соток земли в Махачкале, где мы проводили эксперименты с новой технологией — аэропоникой. Мы ставили датчики на ультрафиолет, влажность, и оборудование автоматически подавало пар из питательных веществ в виде тумана. В Хасавюрте фермеру наладили выращивание клубники в трубах, когда корни свисают. Вот здесь, в Махачкале, в подвале дома мы получали 720 кг картошки с одного квадратного метра.

— 720 кг с метра? Откуда вы брали оборудование?

— Сперва мы покупали оборудование из Израиля. А потом поняли, что можем сами производить такое же на 3D-принтере. Единственное, что не могли, печатать сальники, и мы их заказывали у производителя оборудования в Израиле. Нас заподозрили в производстве оборудования, так как мы на каждый насос заказывали 5–6 комплектов сальников. Мы выполнили взятые на себя обязательства в Дербенте, наладив полную автоматизацию в больших теплицах. На этом мое участие в этой теме закончилось. В 2021 году я взял семью и уехал в Турцию.

— Там вы тоже занялись производством?

— Мы дилеры крупнейшего производителя натуральных красителей, ароматизаторов для всех отраслей пищевой промышленности «Экоресурс». Потом начались проблемы, связанные с СВО, и необходимо было устроить детей, поэтому через три года вернулись снова в Дагестан.

— Чем отличается организация производства у нас и в Турции?

— Мы с компаньоном из Белоруссии хотели взять в аренду турецкую ферму, поэтому много ездили по сельской местности. Меня удивило то, что их фермеры очень хорошо обеспечены техникой. В Турции не обкладывают ввозными пошлинами технологии, которые нужны для производства. Поэтому у них, с одной стороны, современная недорогая техника, а с другой, очень высокие цены на импортные личные авто. Завезти в нашу страну сложное производственное оборудование очень накладно и много бюрократии. Кстати, в Турции производство электромашин начали раньше, чем в Китае. Поэтому у местных фермеров была уже не дизельная, а электрическая сельхозтехника.

— Мы сможем конкурировать с Китаем?

— Не во всем. Но возьмите пример их автомобиля Li. У этой машины нет ничего своего. Но их автомобиль собран из лучших компонентов: бошевские двигатели, лучшие батарейки от компании CATL, лучший четырехцилиндровый мотор от BMW и рестайлинг этой же компании; даже стекло других мировых компаний. И это все они собирают. Дагестанцы могут собирать самое лучшее в мире и создавать свое.

— А что наиболее важно для местного производства сейчас?

— Мы можем с порванными штанами ходить, но с голодным желудком ходить невозможно. В первую очередь нам надо заниматься продовольствием. Когда люди сытые, нам легче развиваться. Вот мне сейчас в распиленном виде поставят японский трактор, и буду думать, можно ли такие трактора собирать у нас в республике и оборудовать их на электротяге.

—Как вы думаете, чего не хватает дагестанскому бизнесу в налаживании малых производств?

— Свобода научной мысли и ученых, доступ к информации о новых технологиях и площадки для общения и обмена мнениями технопредпринимателей, изобретателей и промышленников. А у нас начали блокировки не только недружественных мессенджеров, но и обычных научных сайтов мировых компаний. У одной компании «Самсунг» бюджет на научные разработки больше, чем на всю науку в России.